Однако когда дело дошло до свадьбы, Любана быстренько заявила, что между ними не может быть ничего общего. Нет, Генрих и ей нравился, но было препятствие, которое мешало счастью. Это было колдовство. Древняя неизвестная старуха (самой Любане она открыла тайну своего происхождения, но девушка поклялась молчать об этом даже под пыткой) передала ученице свои колдовские силы. А заодно и некий артефакт.
— Что? — Я, признаться, не поверила своим ушам. О чем говорила госпожа Мариша?
— Ох, я его никогда не видела! — ответила та. — Слышала лишь, что артефакт обладает большой силой и как-то связан с родом князей Пустопольских. Та ведьма избрала панну Любану наследницей этой силы.
Девушка решила, что замужество и семейная жизнь не для хранительницы столь важной для ее рода вещи. Она приняла решение уйти от мира, чтобы в тиши монастыря беречь этот артефакт. Будь она постарше, когда взяла на свои плечи эту ношу, не будь влюбленного Генриха Хаша и не живи в ее собственном сердце ответное чувство к юноше, она бы, возможно, осталась в замке и заняла место старухи. Ее все любили, ее звонкий голосок и смех оживляли эти стены. Без Любаны сразу стало пусто и холодно, когда она переселилась в монастырь. И все байки и сплетни об оборотнях снова обрели силу. Загадочные смерти трех первых жен князя Доброуша только усилили их. Доходило до того, что говорили о проклятии, висящем над родом, и о том, что женщины были принесены в жертву злым силам. И лишь с появлением Агнешки в замке словно стало светлее. Немудрено, что за девочку так переживали.
А что до Генриха Хаша, то он сгоряча тоже чуть было не отрекся от мира и не стал монахом в соседнем монастыре. Его еле отговорили отец и сам княжич Доброуш. С того времени и взяла начало их дружба.
— Значит, матушка настоятельница — колдунья? — поинтересовалась я.
— Да. Только тихо! — Госпожа Мариша зорко огляделась по сторонам. — Она этого слова не терпит.
Да, такое бывает. Мне самой видеть раньше не доводилось, но слышала от других, что, хотя колдовство не запрещено законом, многие колдунов недолюбливают. Особенно колдуний-женщин. Тем две дороги — в знахарки, вроде бабки Одоры, или в монастырь. В самом крайнем случае, если очень повезет, можно стать «орлицей» в ордене Орла. Не желаешь заключить свой дар в стенах монастыря — рано или поздно закончишь жизнь на костре.
Интуиция подсказывала запомнить все это. В конце концов, война стодвадцатилетней давности, во время которой мой прадед получил из рук короля в качестве награды меч, началась именно за обладание неким могущественным артефактом. Кроме того, неплохо бы заручиться помощью и поддержкой матери настоятельницы: как-никак я охраняю ее племянника. Призвав на помощь магию, она могла бы подсказать, откуда исходит опасность. Ну, или хотя бы помочь с охранными чарами.
Я еще ломала голову над тем, как подобраться к бывшей княжне, которая явно за что-то меня невзлюбила, когда дверь приоткрылась и одна из сопровождавших настоятельницу монашек высунула наружу свой тонкий костистый нос.
— Ваше сиятельство, вас просят, — обратилась она к пани Эльбете.
Женщина уже немного успокоилась и стояла на пороге, сцепив руки на груди и уйдя в молитву. Чтобы она очнулась, пришлось взять ее за локоть и буквально втащить в комнату. Любопытная пани Бедвира подставила ей плечо с другой стороны и протиснулась следом.
Там оцепенение с княгини как рукой сняло. Агнешка полулежала на постели среди подушек и одеял и смотрела на нее:
— Мама…
— Девочка моя! — крикнула пани Эльбета и ринулась к дочери, едва не сбив с ног вторую монашку. Та лила воду на подставленные руки матери-настоятельницы.
— Осторожнее! — прикрикнула колдунья. — Она еще слишком слаба.
На тыльной стороне запястий и лбу девочки были заметны полустертые знаки, нарисованные красно-бурой краской. В воздухе пахло травами и чем-то смутно знакомым. До меня не сразу дошло, что это. Странная краска, издававшая запах, оказалась кровью.
Витолд стоял с другой стороны постели. Он был без камзола, рукава рубашки закатаны до локтя. Мужчина крепко сжимал левой рукой правое запястье. «У него брали его кровь для обряда!» — мелькнула догадка. Заметив мой взгляд, князь улыбнулся как-то смущенно и неуверенно.
Пока никто не прогонял, тихо подошла поближе. Княгиня Эльбета уже успокоилась и сидела на постели дочери, гладя ее по волосам. Девочка снизу вверх внимательно смотрела на мать.
— Бедная моя малышка! Как же ты меня напугала, — говорила женщина. — Ты хоть понимаешь, что ты чуть было не натворила?
Агнешка хлопала глазами.
— Не ругай ее сильно, — вступилась настоятельница. — Ей и так здорово досталось. Кто бы мог подумать!.. Действительно та же кровь, ничего не скажешь!
Странные речи. У брата и сестры должна быть одна и та же кровь, разве не так?
— Что же с тобой произошло? — спросила мать у дочери.
— Не знаю, — ответила девочка тихим голосом. — Я просто хотела уйти далеко-далеко. Я не хочу замуж за Тодора Хаша! Он мне не нравится…
— Опять ты за свое! — не сдержалась мать. — Уж позволь тебе, милая, напомнить, что я все делаю ради твоего же блага! А ты платишь мне такой неблагодарностью.
— Не ругай ее! — повторила настоятельница.
— И правда, матушка, сколько можно? — подал голос Витолд. — Я поклялся, что и словом не обмолвлюсь о том, что случилось, если Агнесса найдется.
— Извини, — княгиня погладила дочь по голове. — Я просто очень сильно за тебя испугалась! Но ты убежала из дома!
— Да, — вздохнула девочка. — Мне хотелось уйти далеко-далеко, где меня будут понимать. Где я буду… ну… не знаю…
— Свободной? — неожиданно подсказала настоятельница.
— Наверное, — кивнула Агнешка. — Я тогда об этом не думала. Я просто бежала куда глаза глядят. Я даже подобрала какую-то палку и решила, что буду драться, если меня начнут преследовать. Я бежала, бежала… Сама не помню, как так получилось, — она потерла рукой лоб, внимательно посмотрела на испачканные подсыхающей кровью брата пальцы. — Опомнилась только в лесу. Как будто меня туда перенесло волшебной силой.
— Ты испугалась? — мягко спросил Витолд.
— Не-а. — Девочка улыбнулась и неожиданно облизала пальцы. — То есть сначала испугалась, а потом успокоилась. Я же попала, куда хотела! Пошла по лесу. Там было так хорошо… Я даже пела и танцевала на ходу. Все шла и шла, сама не помню куда… А потом завыли волки. И я пошла к ним.
— К волкам?
— Да. Только я не сообразила, откуда доносился вой, и заблудилась. Они перестали выть, а я все шла и шла… Даже звать их попробовала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
