По спине Аннабель побежали мурашки. Уже находясь в безопасности, она впервые поняла, как сильно довлел над ней этот страх, спрятанный в глубины подсознания.
Реакция Кита ошеломила ее: в его серых глазах появился стальной блеск, губы угрюмо сжались.
– Феринге! – мягко упрекнула Аннабель, без труда прочитав его мысли. – Я же говорила: ты не имеешь права судить о них по своим меркам и наклеивать свои ярлыки.
– Но они в ответе за то, что сделали с тобой, – резко возразил Кит.
– И что же такое они со мной сделали? – нежно поддразнила его Аннабель. – Будет тебе, Рэлстон-хузур, Акбар-хан не причинил мне никакого вреда.
– Разве? – Кит пристально посмотрел на нее, словно хотел заглянуть ей в душу. – Разве, Аннабель Спенсер? И ты всерьез думаешь, что я поверю? Ты – ребенок из хорошей семьи – была похищена, потом оказалась в гареме, где тебя учили таким вещам, о которых детям знать не положено, жила в постоянном страхе, и после всего я поверю, что это не искалечило тебя?
– Нет. Просто я изменилась, – тихо сказала Аннабель. – Стала другой. И конечно, никогда не смогу вернуться к прежней жизни. Ты это считаешь злом?
Кит похолодел: недоброе предчувствие кольнуло его. Аннабель не раз повторяла эти слова, таким же вот безразличным тоном. Но Кит так далеко зашел в своих мечтах о будущем, что не принимал всерьез ее заявлений.
– Если ты говоришь правду, то это – наихудшее из зол.
В воздухе повисло тяжелое молчание. Оба вдруг почувствовали, как между ними разверзлась пропасть. В помещении было холодно, как в могиле.
– Судьба, – сказала наконец Аннабель. – Мы все в руках Судьбы, Кристофер Рэлстон.
Мир я сравнил бы с шахматной доской: То день, то ночь. А пешки? – мы с тобой. Подвигают, притиснут – и побили; И в темный ящик сунут на покой.
Кит явно был сбит с толку.
– Это написал персидский поэт, один из любимцев Акбар-хана, – пояснила Аннабель. – Одиннадцатый век. Его звали Омар Хайям.[12]
– Ты что, в самом деле исповедуешь такую философию?
– Ах, не знаю, – несколько раздраженно ответила Аннабель и отвернулась. – И вообще, к чему весь этот разговор?
– Если ты сама не понимаешь, я не собираюсь тебе объяснять, – сердито сказал Кит, пытаясь скрыть свою обиду. – Возвращайся домой. А у меня еще есть дела.
Аннабель, насмешливо усмехнувшись, поднесла было руки ко лбу, но Кит схватил ее за запястья с яростным воплем.
– Почему ты так злишь меня, Аннабель? Я готов трясти тебя до тех пор, пока зубы не застучат.
– Ты сердишься только в тех случаях, когда я говорю правду, – спокойно ответила она. – А если б я этого не делала, ты решил бы, что я смотрю на мир твоими глазами. Но это не так.
Кит вздохнул и выпустил ее.
– Сходи-ка сегодня с Харли к этой торговке. Мне станет гораздо легче, если ты будешь одета как следует. Неизвестно, какой подарочек припасла для нас твоя драгоценная Судьба.
Кит смотрел вслед Аннабель, которая шла к дверям своей неторопливой скользящей походкой. Ни одна из знакомых ему женщин не умела двигаться так плавно или сохранять полную неподвижность. Ни одна из них не обладала такой особой внутренней гармонией. Впрочем, спокойна она далеко не всегда, подумал Кит, несколько приободрившись. Аннабель способна и на дикие вспышки ярости, как дурно воспитанный сорванец. Она сама признавалась, что это – наследие прошлого, которое оживает сейчас, в новой обстановке. Может, ему удастся пробить броню, которой защищает себя Аннабель.
Удрученный невеселыми мыслями, Кит вскочил на Чарли и поехал в конюшню. Домой он вернулся еще засветло. Всю вторую половину дня в штабе обсуждались планы атаки на форты, захваченные афганцами. Когда Кит вошел в переднюю, из кухни высунулся Харли.
– А, это вы, сэр. Ну и денек сегодня выдался, – сказал денщик, провожая Кита в гостиную.
– Вы с мисс Спенсер ходили за покупками? – спросил Кит и налил себе бренди.
Он решил, что теперь, при новом режиме правления, имеет право выпить первую рюмку только в шесть вечера.
– Да, сэр, ходили. Но Господи, что там было, вы не представляете! Как они начали языками молотить, как затараторили на своем бесовском наречии! Не знаю, капитан, о чем они болтали, а только мисс с шестисот рупий сбила цену до двухсот.
Всегда бесстрастное лицо Харли выражало крайнее изумление. Он вдруг стал необычайно красноречивым. И неудивительно: очень уж странно вели себя здешние женщины! Их нравы и пугали денщика, и внушали ему благоговейный трепет.
Кит одобрительно усмехнулся:
– Мисс Спенсер много всего накупила?
– Не знаю точно, сэр, но похоже, что много. Девчонка принесет вещи завтра утром. Мисс сказала, что в нашем городке всего, что нужно, не достать, так что придется идти в Кабул.
Улыбка на лице Кита погасла.
– Охрана ее не пропустит. Во всяком случае, не должна пропустить.
Харли кивнул с мудрым видом:
– Мисс говорит, что небось есть какой-нибудь тайный ход.
Кит хмуро потягивал бренди. Конечно, в их оборонительных сооружениях полно лазеек, и за всеми не уследишь.
– А где же мисс Спенсер?
– Задремала, сэр. Похоже, утомилась от занятий верховой ездой. Да еще поторговаться пришлось. – Харли с чувством потер лоб. – Это кого угодно доконает.
– Да уж, представляю. Что у нас на ужин? Я умираю с голоду. С самого завтрака ничего не ел.
– На складе сегодня продуктов, сэр, не выдавали. Но наша курочка хоть и старушка, а яички откладывает, – добавил денщик с ноткой тревоги в голосе. – И еще у нас мешок пшеничной муки остался, несколько картофелин, лук, немного бекона…
– Хорошо, а что все-таки будет на ужин? – прервал его Кит, у которого уже слюнки потекли.
Харли обиделся.
– Ну, я сделал тушеную картошку на свином сале, с луком. А бекон приберег для завтрака, если вы, сэр, не против.
– Ты – король денщиков, – сказал Кит. – Извини, что не дал тебе договорить.
И улыбнулся очаровательной обезоруживающей улыбкой, которая пять лет назад помогла ему навечно завоевать преданность Харли. Денщик немного оттаял и запустил палец за воротник, словно тот вдруг стал ему тесноват.
– Ну, сэр, пойду-ка я приготовлю еду.
Харли вернулся на кухню, а Кит, прихватив рюмку, отправился в темную спальню.
Аннабель тут же зашевелилась, потом с наслаждением потянулась и зевнула.
– А я поспала.
– Харли говорит, на то были веские причины, – усмехнулся Кит, подойдя к кровати. – Может, поцелуешь?
Глаза Аннабель блеснули в полумраке.
– Значит, трясти меня ты уже не хочешь?
– Пока нет, – сухо ответил Кит. – Но я уверен, что в недалеком будущем такое желание возникнет. – Он поставил рюмку на тумбочку и наклонился. – Поцелуй же меня, несносное создание.
