Тюремщик что-то буркнул и захлопнул форточку. Довольный Майк предложил мне присесть на нары, а сам устроился на соседние.
— Сейчас Гонза нам всё нарисует в лучшем виде, — радостно потирая ладоши, сказал он.
Дверь приоткрылась. Тюремщик осторожно поставил на порог две мутноватых бутылки с самогоном и тут же с прытью зайца заскочил обратно. Послышался шум запираемого замка.
Майк взял бутылки в руки и вытащил зубами пробки.
— Подходите по одному, — скомандовал он сокамерникам. — С посудой.
Уголовники потянулись вереницей, каждый держал медную кружку с большой ручкой. Когда очередь дошла до заросшего, Майк убрал бутылку в сторону и сквозь зубы процедил:
— А ты, Буравчик, перебьёшься.
— За что Молотильня? — жалобно заныл тот.
— За дело, — объяснил Майк. — В следующий раз не будешь втихаря за моей спиной пакостить. Понял?
— Понял, — вздохнул Буравчик и поплёлся на место. С Молотильней спорить было опасно.
После того, как Майк распределил выпивку среди остальных сокамерников, у него осталась ещё добрая половина бутылки. Он допил её прямо из горлышка и, удовлетворённо крякнув, сказал:
— Эх, хорошо! Жаль, кудесник так наворожил, что я теперь больше половины бутыля за раз выпить не могу. Веришь — душа не принимает!
Я осушил кружку и почти сразу с непривычки закашлялся. Самогон оказался крепким, нёбо и язык зажгло. Потом по телу пробежало приятное тепло, в голове зашумело. Я закрыл глаза и почти сразу провалился в глубокий сон.
— Эй, вставай! — тихий шепот, прозвучавший над самым ухом, заставил оторвать голову от подушки. Рядом колыхалась в лунных лучах бесплотная фигура призрака.
— Барон, это опять ты, — с досадой произнёс я, а затем, оглянувшись по сторонам и убедившись, что все живые в камере, кроме меня, спят, проворчал:
— Даже в тюрьме от тебя не укроешься!
— Тюремные стены не могут стать преградой тому, чей дух неупокоен, — витиевато произнёс призрак. — Есть важная информация. Тебе стоит её узнать.
— Говори быстрее, спать хочется.
— Буквально полчаса назад Никавери призналась, что обратиться к мадам Жозефине ей посоветовал мой племянник Герхард. Идея с приворотным зельем тоже принадлежала ему.
— Хм. Фактически он свёл Никавери с убийцей. Интересно, знал ли он о яде?
— Я не знаю, — с грустью произнёс барон. — Оказывается девушка одновременно крутила роман и со мной, и с Герхардом. Она долго не хотела в этом признаваться, жалела меня и не хотела огорчать, но потом не выдержала.
— Мило. Почему Герхард уступил вам Никавери и даже подговорил её воспользоваться приворотным зельем?
— Никавери говорит, что он проявил настоящие рыцарские чувства.
— Времена рыцарей канули в лету. Я давно уже не верю в благородные порывы, особенно в сердечных делах, — буркнул я. — Допустим, племянник задумал вас отравить руками ничего не подозревающей Никавери. Что он выиграл в этом случае?
— Ничего, — задумчиво пояснил барон. — Всё имущество я завещал жене. Других наследников у меня нет.
На память пришёл разговор, случайным свидетелем которого я стал во время первого визита в дом баронессы.
— Я слышал, что ему отошла ваша наследственная должность. Помощник Казначея или что-то в этом духе.
— Да, ну, — махнул рукой призрак. — На самом деле это практически никому не нужная должность, дань традициям, своего рода награда за особые заслуги перед короной. Ещё до эльфийской войны мои предки отличились, и король решил облагодетельствовать наш род, даровав нам наследственную должность помощника Казначея.
— И в чём она заключается? — нетерпеливо произнёс я. — Какие обязанности у помощника Казначея?
— Известно ли вам, что вход в королевскую казну защищён особыми заклинаниями: любого, кто дерзнёт туда войти, не имея на то права, испепелит на месте?
Я кивнул головой. Подобные, только не столь могущественные заклинания, охраняют немало богатых домов в столице и пригородах. Воры стараются обходить такие дома стороной, поскольку мало кто желает сгореть на работе в буквальном смысле этого слова.
Барон продолжил:
— Лишь Главный Казначей может беспрепятственно посещать королевское хранилище без риска превратиться в горсточку пепла. Вора не спасёт любая, даже самая прочная броня. Все известные амулеты бессильны. Есть только один способ обойти заклятие. Его придумали чародеи, наложившие заклятие. Они оставили после себя особый магический обряд, называющийся Паутиной и посвятили в него членов королевской семьи. Он очень сложен и является большой тайной, во всех тонкостях его знает только король. Никто другой не в силах провести обряд, как подобает. Стоит упустить хотя бы малейшую деталь, и человек, подвергающийся этому обряду, умрёт.
— И Главный Казначей проходит через обряд Паутины?
— Да. Король выбирает доверенное лицо, назначает его Главным Казначеем, совершает обряд. Но подобному обряду подвергается ещё один человек — помощник Казначея. Он должен заменить Главного Казначея в том случае, если тот болен, куда-то уехал или…
— Умер? — догадался я.
— Да, — кивнул призрак. — На то время, пока король лично не назначит нового Главного Казначея — все обязанности возлагаются на помощника. Мне приходилось за всю жизнь лишь однажды выполнять работу Главного Казначея, когда тот тяжело заболел, а королю срочно потребовалась крупная денежная сумма. Признаюсь, что посещение королевского хранилища произвело неизгладимое впечатление.
— Представляю, — хмыкнул я. — Добра у наших монархов должно быть скопилось немало. Кстати, неужели хранилище охраняется только заклятием? Это слишком рискованно.
— Нет, конечно, — пробормотал барон. — Хоть заклятие считается непреодолимым, существует ещё и особый отряд королевской стражи. Думаю, казна находится в безопасности, и ей ничто не угрожает. После каждого посещения хранилища, Казначей или его помощник самым тщательным образом обыскиваются.
Внезапно в коридоре послышались голоса. Кто-то направлялся к нам, побрякивая связкой ключей, и этот кто-то был не в радужном расположении духа.
— Кажется мне пора, — заметил призрак, прежде чем раствориться в стене. — Удачи, Гэбрил.
— Аналогично, — пробормотал я, вновь устраиваясь на подушке.
Дверь распахнулась. В камеру вошли трое полицейских во главе с лейтенантом Морсом. Один стал светить фонариком, остальные довольно бесцеремонно осматривали заключённых. Наконец, луч фонаря наткнулся на меня. Морс коротко приказал:
— Берите этого и ведите в мой кабинет. Будет сопротивляться, врежьте по рёбрам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
