Читаем без скачивания Файлы фараонов - Джон Джойс

Дверь в квартиру легко поддалась нажиму руки. Беззвучно пройдя через темные комнаты в спальню, Юкико замерла, прислушалась. Вспышка молнии за окном осветила распростертую на полу фигуру.

Юкико включила торшер.

Рядом с неразобранной постелью в неловкой позе лежал отец, грязный, с недельной щетиной на щеках. Повсюду валялись пустые бутылки, чашки с остатками еды, бамбуковые палочки; в углу — гора нестираного белья. Правая рука отца сжимала пустой флакончик из-под таблеток.

На плетенном из стеблей тростника татами лежал небольшой меч. Вакидзаси!

— Папа-тян?

С трудом возвращаясь из забытья, лорд Ротсэй повернул голову. Юкико увидела лицо глубокого старика. Из покрасневших глаз на серую щетину щеки скатилась мутная слеза.

— Юкико… уходи! Ты не можешь меня видеть… таким… Она вытащила из бессильных пальцев флакончик, прочла этикетку. Сердце ее упало.

— Папа-тян! Что ты сделал?!

— Что… Что я сделал? Это сделали они, тигренок…

Голова отца дернулась. Юкико осторожно подняла почти невесомое тело на постель.

— Я любил тебя, тигренок, и твою мать тоже. Но я оказался слишком слаб. У меня не хватило сил противостоять скандалу, я позволил дяде Гитину разлучить нас. Мне…

— Знаю, папа-тян. Я прочла статью в его компьютере.

— Гилкренски… Он пронюхал о том, что связывало меня и твою мать… Он выболтал все прессе. Дядя прислал твоей матери письмо и… этот меч. — Рука лорда Ротсэя потянулась к вакидзаси.

— Знаю, папа-тян.

— А потом Гитин спрятал его от тебя. Он боялся, что, узнав правду, ты убьешь Гилкренски… У кого бы тогда «Маваси-Сайто» воровала секреты? Но я отплатил Тео. Отплатил!

— Как, папа-тян?

— Я продал принадлежавшую мне долю акций твоему дяде. Представляешь, каково было Гилкренски узнать, что двадцать пять процентов его корпорации перешли к Фунакоси! Гитин получал доступ ко всем…

Стекла дрогнули от раската грома. Спальню озарила вспышка молнии, и Юкико вновь увидела мокрое от «красного вина» кимоно матери.

— Я хотел достойно закончить свою жизнь, тигренок, — слабеющим голосом проговорил Ротсэй. — Хотел умереть, как твоя мать… Но мне не хватило мужества…

Комок в горле не давал Юкико возможности вдохнуть, к глазам подступили слезы. Ниндзя! Она должна… обязана взять себя в руки!

— Когда ты выпил таблетки, папа-тян?

— Не имеет значения, тигренок. Яд уже поступил в кровь.

Пытаясь заглушить боль, она крепко сжала веки, но красные пятна на любимом кимоно матери так и остались перед глазами.

— И все-таки я вызову врачей, папа-тян. Ротсэй с неожиданной силой стиснул руку Юкико.

— Я был слаб, тигренок. Ты же… сильная… Такая, какой мы с Тидзуко и надеялись тебя увидеть. Я оставил тебе все деньги, что получил за акции «РКГ». Забудь о гири перед своим бессердечным дядей и отомсти этому животному… Гилкренски…

Стена, которая всю жизнь окружала Юкико и защищала ее от боли, рухнула.

— Хай, папа-тян.

Его хватка ослабла. Ротсэй с усилием кивнул в сторону лежавшего на полу вакидзаси:

— Нельзя, чтобы меня нашли… так. Помоги мне умереть с честью, как это сделала твоя мать… как я собирался… Прости меня, тигренок, и выполни мою последнюю просьбу…

— Хай, папа-тян.

Устроив отца повыше на подушках, Юкико прикрыла глаза. Вот ребенком она сидит на его плечах и любуется грациозными тиграми в парке Уэно… сакура в цвету, колобки суши… смеющееся лицо матери…

Все это в мгновение оказалось смытым волной черной ненависти к человеку, укравшему жизни тех, кого она любила.

Теперь ей оставалось одно — месть.

Юкико опустилась на колени, сделала несколько медленных глубоких вдохов, рукавом вытерла слезы. Затем достала из сумочки пару тонких перчаток, надела их и принялась за уборку. Когда квартира была приведена в порядок, она нашла в ванной комнате свежую бритву и аккуратно выбрила лицо отца. Так. Теперь самое трудное.

Оставив на виду недопитую бутылку виски и пустой флакончик, Юкико нежно перенесла отца на татами, усадила в позу молящегося и взяла в руку вакидзаси…

Несмотря на кондиционер, в номере «Олимпиад-Нил» было душно. Кончиками пальцев Юкико провела по полированному дереву ножен. Тигры… цветки сакуры… Перед глазами возникло лицо Джессики Райт — в токийском офисе «Маваси-Сайто» англичанка испытала явный страх, заметив взгляд молоденькой «секретарши» Гитина Фунакоси. Эту женщину ждет особая участь. Но первым станет Гилкренски.

На клавиатуре «Смартмэйта» Юкико набрала ей одной известный номер в Киото. Там есть люди, которым потребуется всего несколько часов, чтобы на личном самолете доставить в Каир необходимую ей деталь снаряжения.

ГЛАВА 34. ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР

Ни один прибывающий в Каир турист не может обойти стороной рынок Хан-аль-Халили. Разложенным на его прилавках сокровищам позавидовал бы сам Аладдин. Поблескивают в лучах предзакатного солнца груды ювелирных изделий, воздух густ от аромата крепкого кофе, готовящейся на открытом огне еды, запаха тысяч разгоряченных человеческих тел.

На Юкико в многоликой толпе никто не обращал внимания: еще одна заморская гостья с новеньким, видимо, только что приобретенным черным кожаным чемоданчиком. Когда она проходила мимо столика, вокруг которого собрались любители домино, точильщик ножей послал вслед молодой женщине сноп ярких искр.

Свернув в неширокий и на удивление малолюдный проход, Юкико остановилась у входа в магазинчик. Как дойти до него, ей объяснил накануне по телефону профессор эль-Файки. На стекле витрины под арабской вязью шли три слова по-английски: «Антикварная лавка Абдула». Она раздвинула занавес из нанизанных на нити огромных фальшивых жемчужин и вошла. Пол небольшой комнаты был покрыт истертым ковром, на свежевыбеленных стенах в рамках висели несколько выцветших сертификатов департамента древностей. Позади низкого прилавка, полусогнувшись, стоял маленький, похожий на крысу мужчина в галабии и раскладывал под стеклом картонные коробочки — в них на вате лежали выточенные в натуральную величину священные скарабеи из бирюзы. Увидев посетительницу, он улыбнулся, обнажив крупные пожелтевшие зубы.

— Обратиться к вам мне рекомендовали в музее, — сказала Юкико. — Если не ошибаюсь, у вас есть кое-что из последних раскопок под Луксором.

На долю секунды улыбка исчезла, взгляд араба скользнул по черному чемоданчику.

— Кто именно направил вас ко мне?

Японка назвала имя.

— Ах да, конечно! — Мужчина пренебрежительно махнул рукой на скарабеев. — Вещи действительно ценные я храню в другом месте. Эти дешевые поделки предназначены для туристов, а не для истинных коллекционеров. Хотите взглянуть на диковины из Луксора? Прошу наверх.

Поднявшись вслед за Абдулом по узкой скрипучей деревянной лестнице, Юкико оказалась на довольно просторном чердаке, устланном дорогими коврами и обставленном старой кожаной мебелью. В центре помещения стоял бронзовый столик с серебряным кофейником и двумя небольшими чашечками. На полу возле кресла она увидела черный кожаный чемоданчик.

— Приветствую вас, — сказал эль-Файки. — Надеюсь, он не сильно отличается от того, что вы мне описали.

Профессор сидел на кушетке, чуть наклонясь вперед и положив ладони на колени. Юкико внимательно осмотрела чемоданчик.

— Неплохо. Если они и разные, то вряд ли кто-нибудь обратит на это внимание. Но сможем ли мы использовать этот? — Она тряхнула своим чемоданчиком.

— Когда я покидал президентский дворец, все, кто входит в комиссию, были настроены весьма благожелательно по отношению к доктору Гилкренски. Показания членов экипажа и удивительный феномен, связанный с Великой пирамидой, полностью снимают с его корпорации ответственность за авиакатастрофу.

— А «Минерва»?

— Компьютер был при нем. Предполагалось, что Гилкренски в режиме виртуального времени представит комиссии сцену в пилотской кабине.

— Значит, вечером англичанин покинет Египет?

— Наверняка. Власти горят желанием избавиться от неудобного гостя.

— Ему разрешат перед отлетом побывать в пирамиде? Эль-Файки разлил по чашкам густой дымящийся напиток.

— Официально — нет, но это его не остановит. Гилкренски одержим мыслью, что благодаря своему открытию сможет перенестись в прошлое и предотвратить гибель жены.

Юкико едва заметно нахмурилась. Неужели все ее усилия, все хлопоты по доставке из Киото черного чемоданчика были напрасными? Неужели она просчиталась?

Профессор с шумом втянул в себя горячую черную жидкость.

— Понимаю, о чем вы сейчас думаете. Чтобы попасть сегодня вечером в пирамиду, Гилкренски пойдет на все. Это похоже на фантастику, однако факты, которые нам удалось собрать за последние два дня, свидетельствуют: из-за голографического шоу в пирамиде происходит нечто необъяснимое… При помощи своего сверхнового компьютера доктор Гилкренски надеется установить связь между используемыми в представлении лазерами и появлением кое-каких предметов в крипте. Вот что заставит его вновь отправиться туда сегодня.