Но, к изумлению Сесила, гнева Елизаветы хватило только до следующего дня.
– Как вы думаете, Мария не может передумать? Вдруг она решит не выходить замуж за это ничтожество?
– Ваше Величество, я Вас не понимаю. Вчера Вы горевали по поводу того, что Ваша кузина сделала неудачный выбор, а сегодня переживаете, что она может передумать?
– Что же тут непонятного? Я подумала, что это ее выбор, но если я не изображу сопротивление, то именно меня обвинят в этом замужестве, скажут, я подстроила и не предупредила.
– Да пусть винят!
– Э, нет! Я посоветовала выбрать будущего мужа из английских джентльменов, обещав сделать ее наследницей. Она подчинилась, что же теперь, завещать корону этому хлыщу с его мамашей Леннокс?!
– Вы можете сами выйти замуж и родить наследника, тогда не придется никому ничего завещать!
Ответом был только бешеный взгляд.
– Надо подумать, как я могу изъявить свой протест, не расстроив, однако, свадьбу.
– Если Вы не желаете, чтобы Мария Стюарт выходила замуж за лорда Дарнлея, то почему бы свадьбу не расстроить?
– Сесил, а еще твердят, что мужчины куда умнее женщин! Я очень желаю, чтобы эта свадьба состоялась, но хочу, чтобы это выглядело словно против моей воли! Неужели не ясно?!
И снова канцлер лишь качал головой. Ай да Елизавета! Замужество против ее воли означало, что она может не завещать Марии Стюарт свой престол.
В июне 1565 года шотландская королева Мария сообщила своей кузине английской королеве Елизавете, что, отвергнув все другие предложения, она решила поступить согласно ее совету, то есть выйти замуж за английского лорда Дарнлея.
Ответ, который передал влюбленной королеве посол Рандолф, шокировал всех. Елизавета требовала… немедленной высылки всей семейки Леннокс обратно в Англию! Рандолф с жалостью смотрел на молодую королеву. Он не очень понимал игру своей собственной, но прекрасно видел, что Мария влюблена в Дарнлея без памяти, хотя тот не стоит и ее мизинца. Королева разрыдалась, граф Леннокс замер, словно пораженный молнией, а сам виновник беспокойства, подбоченясь, объявил, что никуда не поедет, поскольку намерен вскоре жениться на королеве Шотландии Марии Стюарт и стать королем этой страны.
– Пока, милорд, вы подданный Англии и должны подчиняться требованиям своей королевы. А если это не будет сделано, то у нее достаточно силы, чтобы привести вас в чувство.
Мария снова залилась слезами, она поняла, что запахло войной, но отказаться от Дарнлея была уже не в силах. Да и выглядело бы это слишком позорно: объявить на весь мир, что выходит замуж, а потом вдруг отдать жениха в Тауэр на расправу Елизавете. Но, главное, она не понимала, что за игру ведет английская кузина. Если была против такого брака, то к чему отпускать Дарнлея из страны?
Активно против ее брака выступал и Меррей. Понятно, ему-то лучше, чтобы сестра вышла замуж куда-нибудь подальше от Шотландии, оставив его регентом, как было раньше. Мария разозлилась: а не его ли это придумка с возвратом Дарнлея в Англию? Идею быстро подхватил Давид Риччи и сам Дарнлей. Конечно, главный враг граф Меррей, ему не жить! К счастью, у Меррея хватило ума не испытывать судьбу, и он бежал.
В Шотландии заваривалась новая каша…
Через месяц Рандолф снова напомнил, что лорда Дарнлея и графа Леннокса пора выслать в Англию. Совершенно уверенный в покровительстве Марии Стюарт, Дарнлей в ответ просто подбоченился:
– Я признаю долг верности только по отношению к шотландской королеве и возвращаться в Англию не собираюсь! Так и передайте королеве Елизавете!
Рандолф пожал плечами, понимая, что будут крупные неприятности:
– Вы, милорд, забыли о своем долге.
Глядя вслед ушедшему безо всяких прощальных слов английскому послу, Мария вдруг отчетливо поняла, что ввязалась в нечто не слишком легкое и простое. Но остановиться уже не могла. Влюбленная женщина в Марии взяла верх над королевой.
Рандолф сообщал Сесилу, что королева Мария приказала главе геральдической службы Шотландии лорду Лайону объявить лорда Дарнлея герцогом Олбани и королем Шотландии. А 28 июля королева Мария, одетая почему-то в черное траурное платье и под черной вуалью, обручилась с лордом Дарнлеем. Не было ни роскошной свадьбы, ни множества гостей, новобрачных приветствовали только отец нового короля граф Леннокс и его друг Давид Риччи.
Понимала ли Мария, что она совершает? Сердце женщины – тайна за семью печатями, никто не может быть уверен, что читает его как открытую книгу. До какой же степени нужно было влюбиться в Генри Дарнлея, чтобы так и не увидеть то, что резало глаза всем вокруг?! Рослый красавчик, главными достоинствами которого были всего лишь умение гарцевать на коне, красиво танцевать и с придыханием читать сонеты, больше всего желал стать королем, предвкушая, как станет повелевать. Неужели Мария Стюарт не видела, что за внешней привлекательностью нет ни ума, ни тонкости натуры, ни достоинства?..
А, может, когда поняла, было уже поздно? Во всяком случае, осознав резко отрицательное отношение всех к этому браку, Мария до власти супруга не допустила, он оставался красавчиком на троне, и не больше. Другому хватило бы, но только не Дарнлею! Ему хотелось править, хотя новоявленный король не представлял себе, как это делается. Рядом с сыном все время вертелся его отец граф Леннокс, которого дружно ненавидели и двор, и лорды Тайного Совета.
Но Марии оказалось не до претензий супруга, ее заботило другое.
Из королевских покоев доносился лай комнатной собачки и веселые женские голоса. Понятно, королева и ее камеристки развлекаются, гоняя крошечного щенка. Забавное пушистое создание смешно крутилось, норовя поймать за подол кого-нибудь из девушек. Те визжали, щенок лаял, и всем было хорошо. Сама Елизавета сидела в кресле с корзинкой для рукоделия в руках, придирчиво изучая содержимое.
– Мэри, не вы ли отвечаете за порядок в моей корзинке? – вдруг строго поинтересовалась она.
– Да, Ваше Величество, – присела в легком реверансе девушка.
Щенок, воспользовавшись тем, что она не убегает, немедленно вцепился в оборку низа юбки. Мэри пыталась оттолкнуть его ногой, но малыш разыгрался, ему не объяснишь, что нужно немедленно прекратить, он трепал подол, смешно рыча, как большая собака. Девушка силилась скрыть улыбку, но у нее не получалось. А ведь улыбаться, когда Ее Величество чем-то недовольна, чревато крупными неприятностями…
– Почему в ней нет мотка голубого шелка?! Чем я, по-вашему, должна вышивать тени на облаке?!
