«Да?»
«Он может это сделать и сделает.»
«Э, ладно, босс. Сейчас слетаю приведу его.»
Я усмехнулся.
«Не думаю, что это понадобится.»
«Босс, почему ты просто не скажешь мне, что происходит?»
Я не ответил.
«Не хочешь говорить, да?»
Я не ответил.
«Они тебя достали, да?»
Я долго смотрел в потолок, потом кивнул.
«Я думал, кто-то играет со мной, – проговорил я. – Но я не понимал, что играют все.»
«А. Вместе?»
«В том-то и дело, что нет. Каждая сторона по-своему, независимо от остальных. Это-то меня и обмануло: вышло так, как если бы они работали все вместе.»
Этим он пока удовольствовался. Лойош знал, что рано или поздно я все равно ему все расскажу, а иногда мелкий гаденыш способен на чуткость.
Все, что я сказал, было правдой, и я был уверен в своих выводах, и придуманный мной план выглядел вполне реально. Однако оставался еще один фактор – неподвластный мне, невидимый, но вещественный и уж точно не подлежащий забвению: Дому Джарега известно, где я. О да, я был вполне уверен во всем, что ранее сказал: драгаэрянину сейчас не подобраться ко мне и не протащить сюда клинок Морганти. Но кое о чем я не упомянул: дайте джарегам время, и эти вопросы будут решены. Они настойчивы, безжалостны и, когда нужно, изобретательны. Точно знаю. Сам был одним из них.
Один мой «клиент» устроил себе прикрытие настолько мощное, что подкуп обошелся бы дороже, чем весь мой гонорар за «работу». Так что я нанял актера на роль обычного купца-креоты, второго актера – изобразить мелкого босса из Кэндлтауна, еще нескольких – сыграть слуг и лакеев, а потом потратил одиннадцать недель на организацию деловой аферы для того парня только для того, чтобы он выбрался на встречу – никаких телохранителей, сами понимаете, секретная сделка, – где и оказалось, что настоящее дело тут только одно, мое. Всю эту историю – почему парня нужно было убить и как все это произошло – я, может, когда-нибудь и расскажу, она довольно занятная. «Работа» получилась чистой, аккуратной и, если я могу так выразиться – идеальной, за вычетом пары глупостей в самом начале и нескольких нервных минут там и сям.
Чем она не была, так это уникальной.
Я к чему: дай джарегам достаточно времени, и они тебя прикончат. Давал ли я им достаточно времени? Не думаю.
Я еще раз мысленно перебрал все, что знал, и наконец сказал:
«Ладно, за дело.»
«Сейчас?»
«Да. Ты можешь открыть мой рюкзак и кое-что оттуда вынуть? Он должен быть в ящике или рядом.»
«Попробую, босс. Но если не получится, чтобы никаких замечаний насчет большого пальца.»
«Получится или нет – ни слова об этом в течении недели.»
«Что тебе нужно?»
«Знаешь, в каком пузырьке у меня тинктура литандриала?»
«А? Конечно, босс. Вряд ли ты хочешь кого-то обжечь, а значит, у тебя, видимо, приступ радикулита. Но не проще ли попросить лекаря…»
«Лойош, я сейчас никакого приступа не заметил бы. Просто достань пузырек, если сможешь.»
Он смог, и вот пузырек был у меня в руках, и я понял, что откупорить хорошо пригнанную пробку много сложнее, чем самостоятельно есть. Но все же я справился.
«Еще нужна какая-нибудь тряпка.»
Не задавая вопросов, Лойош нырнул в ящик, откуда достал пару старых… в общем, тряпку. Не время привередничать. Я намочил ее в том, что было в пузырьке, приложил туда, куда нужно, и аккуратно стер лишнее с усов.
«Черт, Лойош, жаль, что у меня тут нет зеркала. Как я выгляжу?»
«В сравнении с чем?»
«Неважно. Должно сработать. Избавься от этой тряпки – положи обратно в ящик и закопай в остальных шмотках.»
«С удовольствием.»
«И забудь о подколках.»
Я снова улегся, умерил дыхание и напомнил себе, что нельзя облизывать губы.
«Можешь убрать пузырек обратно?»
«Босс, ты спятил?»
«Не издевайся над больным человеком, Лойош. Ты же видишь, я не только искалечен, я – жертва колдовских чар.»
«Как?..»
«Видишь? Алые губы. Колдовская метка.»
«Э, и кого ты хочешь в этом убедить?»
«Погоди, увидишь.»
Когда вошел Михей с обедом, я лежал на кровати, едва дыша или вовсе не дыша. Если интересуетесь, надо дышать носом и грудью, коротко и быстро; так можно держаться достаточно долго, если предварительно потренироваться дышать лишь верхней частью легких. Ну и разумеется, губы мои имели явственную алую окраску.
Михей уронил миску с гуляшом (с точки зрения Лойоша и Ротсы это было либо неожиданным плюсом, либо единственно стоящей частью первой фазы операции) и с визгом бросился вон.
Я расслабился и сошел со сцены до следующего действия, где буду нужен, как вездесущий торговец из мрачной маньеристской комедии. Самое лучшее во всем этом было полное отсутствие риска – если вдруг не сработает, ну что ж, а что я такого сделал? Принял средство от радикулита и лег подремать, а все остальное – просто чрезмерная впечатлительность крестьянского паренька.
Ну разве что слух по неудачной случайности очень быстро дойдет до Орбана, а он смекнет, что это обман; тогда мне конец. Риск есть, но невеликий, куда вероятнее, что Орбан услышит обо всем куда позднее и либо вычислит только часть картины, либо просто плюнет на все. Оба этих варианта меня устраивали.
Первым появился Эбрамис, обеспокоенный и разгневанный одновременно. Странно, должен признать. Лекарь, конечно, должен был придти, он ведь профессионал, но я не ждал, что он воспримет все так близко к сердцу.
Первое, что он сделал – поднес к моим губам зеркальце. Кажется, картина получилась действительно убедительной.
– Лекарь? – произнес я. Слабым, жалким тоном, словно человек, едва-едва задержавшийся по эту сторону Великой ночи.
Так, вот меня и вызывают на сцену. Дал бы мне Миерсен роль Первого Ученика?
– Господин Мерс! – воскликнул он. – Я думал, вы… с вами все в порядке?
– Что… случилось? – Я едва шевелил губами.
– Что случилось? – переадресовал он мне тот же вопрос.
– Я не…
– Господин Мерс!
Я снова открыл глаза.
– Я лежал… А потом, я… я просто не мог дышать. Дальше не помню.
Фенарианский, как не раз говорил мне дед, весьма богат ругательствами, которые трудно толком перевести. О да.
– Что… – выдавил я.
– Колдовство, – хмуро проговорил он. – Кто-то пытался вас убить.
Я покачал головой.
– Быть не может. Не действует. Врожденный…
– Это колдовство, – повторил он.
Хочешь убедить кого-то в чем-то таком, что связано с его профессией, но напрямую к ней не относится? Зарони в нем подозрение – и всеми силами отрицай подобную возможность, опираясь на недоказуемую причину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
