Одриард замер в нерешительности.
*****
В течение следующих двух дней, чтобы я ни делала – карпела ли над кодированием цифровых сигналов микросхем, слушала ли монотонное бубнение преподавателя, обедала ли в окружении гомонящих сокурсников или же лениво прогуливалась между уставленными товарами рядами супермаркета – я непрерывно, словно заколдованная, думала о двух вещах. Даже о трех, если быть точным: неумолимо приближающийся день рождения, Дэлл, и еще доктор, сумевший в процессе пустой болтовни, не только залечить синяки от ударов, но и срастить края рваных ран так, что не осталось даже шрамов. Часами в последующие дни я рассматривала места ссадин, которые по всем законам должны были адски саднить после любых чудодейственных мазей, но кожа была совершенно гладкой - новой. Ни намека на повреждения.
Вот тебе и доктор.
Какие шаманские методы он использовал, и кем был прислан. Комиссией? Очень щедро.
Ну, а при мысли про день рождения, я неизменно покрывалась испариной, и если раньше едва не выла с тоски о предстоящем одиночестве, теперь же почти мечтала о нем, потому как присутствовала в этом некая понятность и определенность – пусть плохая определенность, но она все же была. А теперь эта самая вредная определенность соскользнула сквозь пальцы влажной прохладной медузой и ушла в глубинные воды несбывшихся вероятностей, оставив после себя тихий «бульк» и прощальный взгляд «дальше как-нибудь без меня».
Взглянув на ряд стеклянных банок с огурцами, я вздохнула. Нет, в маринованных продуктах необходимость отсутствовала, но она присутствовала в том, чтобы либо убить время, либо непостижимым образом окончательно остановить его, и поэтому я продолжала праздно глазеть на товары, которые не собиралась покупать.
Завтра.
Уже завтра утром наступит мой чертов день рождения.
Глава 15
День Рождения Меган.
Свет уже вовсю заливал крохотную уютную спальню, а я все еще лежала под одеялом и ощущала себя партизаном, огонь по которому откроют сразу же, стоит кончику носа показаться наружу. Под прицелом держало ничто иное, как сюрпризы – но плохие или хорошие? Ведь без них сегодня точно не обойдется. Либо они обрушатся ворохом счастливых эмоций и закружат в радостных теплых объятьях, либо проводят холодными глазами, а после сделают контрольный в голову.
Мда. А вылазить все равно придется.
Спустя несколько минут, я набралась сил и выскользнула из постели. Укуталась в домашний халат, сунула ноги в тапочки и крадучись прошла на кухню. Выглянула в окно – никого. Под окнами ни Неофара, ни красных лент, ни воздушных шаров. Тэ-э-экс.
Осторожно высунула нос в коридор – под дверью ни корзины с цветами, ни очереди из посыльных с тортами, приготовленными на заказ. Хм, неприятно. Однако нет и торчащей из двери записки с каким-нибудь скабрезным содержанием: «Сегодня не смогу, извини, много работы. Дэлл». И на том спасибо.
Меня не любят – это минус, но и не гонят – это плюс… Учимся искать положительные стороны.
Несмотря на ранний час и плещущую изнутри браваду, внутри открылся и другой источник, примешивающий к радости долю горечи.
А что если не придет?...
Чтобы унять беспокойный мозг, я приняла душ, приготовила завтрак, поела, убралась в квартире (негоже встречать гостей в бедламе) – минус полтора часа ожидания, тщательным образом нанесла макияж и соорудила прическу (негоже представать перед всеми нечесаной) – еще минус час двадцать. И почти полдень.
Тихо.
В третий раз расчесала волосы, подправила блеск на губах, отложила тюбик с парфюмом, которым, казалось, пропах уже весь дом, включая нижние этажи, и только тогда начала по-настоящему осознавать происходящее.
Полдень. Телефон молчит. Никого.
За окнами ходят люди, весело щебечут, несмотря на ночные заморозки и заволоченное тучами небо, птицы. Как приятно… Как светло и радостно должно быть на душе. Должно быть…
Внезапно в квартире сделалось темнее. Или то стало темнее у меня внутри?
Одиноко, тихо, пусто.
Часы беспощадно отсчитывали уходящие минуты дня – праздника, который все никак не приносил праздничную атмосферу.
Неужели Дэлл не придет? К черту нож, но пришел бы сам, хоть на пару часов, хоть ненадолго, на пять минут… И не нужно подарков, только капелюшку внимания.
Фонтан горечи усилился, вливая нежеланное озарение – я вновь занимаюсь тем же самым – жду того, кто не желает прийти. Жду, что за мной вернутся, поднимут с земли, помогут. Что просто не забудут.
Как глупо.
С чего бы человеку, не желающему появляться все эти месяцы в Соларе, внезапно возжелать посетить мою квартиру в Нордейле? Потому что ближе ехать? Бред. Или, может, потому, что у меня в момент нашей встречи на лице были отпечатки чьих-то кулаков и кровавые разводы? Да уж, зайдите, пожалейте, бедную девочку. Еще и нож ей принесите в качестве утешительного приза. Да-да, тот самый, который служил символом рабства последние годы и заставлял прислуживать всяким мудакам. И обернуть его не забудьте подарочной бумагой, чтобы все чин-чином, а не абы как…
Телефон продолжал молчать.
Наманикюренные ногти впились в ладони.
Один родился – один и умрешь, и День Рождения самый верный момент, чтобы это осознать. Впитывая отравляющую и одновременно отрезвляющую тишину, я мысленно сняла розовые очки и сложила их в бархатный футляр.
Ну и дерьмо. Обидно-то как…
Нутро планомерно продолжала разъедать едкая желчь.
Нет, не смотри, маленькая Мэгги, в окно, забравшись на крохотную табуретку с коленями – по дорожке к твоему дому никто не придет. Не принесет мешок с конфетами, не обнимет, источая с рукавов куртки запах мороза, теплыми руками и не скажет, как сильно скучал и ждал встречи. Не верь тому, чего нет.
Маленькая Меган обиженно поджала губы и покосилась на меня с неприязнью. Мол, ты страдай, а я еще подожду.
Ну, жди-жди…
Все эти месяцы… во что я верила? В чудо, которому не суждено произойти? Страдала, терпела, пыталась пережить, забыть, истереть чувства в порошок, и все равно верила. Интересно, учатся ли такие, как я или же так и помирают дураками?
Наверное, второе.
Казалось, очередной вздох наполнил тяжестью бытия всю комнату и тяжелым одеялом укрыл сердце.
Что же делать – продолжать сидеть в пустой квартире, которая через час превратиться в камеру страдающего узника? Да какой там час… через несколько минут. Хватит еще пары мыслей и нового вздоха, чтобы утонуть, уйти на дно, лечь лицом в подушку и больше не подниматься. Ни сегодня, ни завтра, а еще лучше совсем никогда.
