в атмосфере Солнца и объяснения этим большого числа линий Фраунгофера, можно допустить, что там находятся и другие земные вещества… Чтобы объяснить тёмные линии спектра Солнца, необходимо предположить, что его атмосфера окружает светящееся тело, которое само по себе даёт непрерывный спектр с силой света, превышающей определённый предел. Наиболее вероятно, что Солнце состоит из твёрдого или жидкого ядра, разогретого до температуры, которая выше температуры его атмосферы». На основании этого открытия физик уверенно опроверг популярную в то время гипотезу, будто бы ядро нашего светила холоднее фотосферы.
Значение выводов, сделанных немецкими учёными, трудно переоценить. С одной стороны, они сумели доказать, что небесные тела действительно состоят из тех же химических элементов, что и Земля; с другой стороны, они показали, что прямые аналогии, которые используются в поддержку теории распространённости жизни во Вселенной, нельзя безоглядно применять к космосу, ведь трудно вообразить существ, которые способны развиваться в мире, раскалённом настолько, что пары железа составляют часть его атмосферы.
Наблюдения Кирхгофа и Бунзена вызвали огромный резонанс в научных кругах: астрономы осознали, что наконец-то появился способ изучать химический состав и физическое строение небесных тел, невзирая на расстояния. Понятно, что помимо Солнца они сразу обратили внимание на соседние светила, рассчитывая найти ответы на накопившиеся вопросы.
В течение 1863 года были опубликованы статьи четырёх астрономов: американца Льюиса Резерфорда, итальянца Анджело Секки, англичан Джорджа Эйри и Уильяма Хаггинса (Хёггинса). Последний из названных, которому помогал химик Уильям Миллер, сделал превосходную карьеру в астрофизике, поэтому его работы отражают дальнейшее развитие этой области науки в XIX веке. В первой статье – «Замечание о линиях в спектрах некоторых неподвижных звёзд» (Note on the Lines in the Spectra of some of the Fixed Star, 1863) – Хаггинс представил результаты исследования света Сириуса, Бетельгейзе и Альдебарана, сравнив его с солнечным. В следующей, озаглавленной «О спектрах некоторых неподвижных звёзд» (On the Spectra of some of the Fixed Star, 1864), подводился промежуточный итог наблюдений Венеры, Марса, Юпитера, Сатурна и пятидесяти звёзд. В ней, анализируя очевидную разницу в спектрах светил, Хаггинс и Миллер писали: «На Земле мы обнаруживаем, что бесчисленные индивидуальные особенности, связанные с нынешним состоянием природных условий, не ограничиваются принципом жизнедеятельности и различны для каждого, но определяются специфическими изменениями общего плана, охватывающего широкий спектр аналогичных явлений. Если мы рассмотрим живые существа, то сохранение единства плана, наблюдаемое среди многообразных разновидностей специальной адаптации позвоночных, может быть приведено в качестве примера упомянутого общего функционирования… [Наши] наблюдения… дают некоторое доказательство того, что подобное единство распространяется по всей Вселенной настолько, насколько свет позволяет нам воспринимать материальные объекты. Ибо мы можем заключить, что звёзды, хотя и отличаются одна от другой видами материи, из которой они состоят, все построены по одному и тому же плану подобно Солнцу и из вещества, идентичного, по крайней мере частично, материалам нашей системы. Следовательно, существует вероятность того, что звёзды, которые по структуре похожи на Солнце, выполняют аналогичную задачу и подобно нашему светилу окружены планетами… И если материя, идентичная земной, существует в звёздах, то такая же материя, вероятно, присутствует и на планетах, родственно связанных с ними, как и в нашей Солнечной системе. Примечательно, что элементы, наиболее широко распространённые среди множества звёзд, являются одними из тех, которые наиболее тесно связаны со строением живых организмов Земли, включая водород, натрий, магний и железо… Наблюдения спектра звёзд вносят определённый вклад в создание экспериментальной основы, из которой можно сделать вывод, до сих пор представлявший собой лишь чистую спекуляцию: по крайней мере, наиболее яркие звёзды, подобные Солнцу, являются поддерживающими и заряжающими энергией центрами систем миров, пригодных для обитания живых существ».
Итак, если изучение спектров Солнца заставляло отбросить мысль о том, что там возможна жизнь в формах, аналогичных земным, то подтверждение единства в составе веществ в разных частях Вселенной давало аргумент в пользу наличия большого количества невидимых в телескопы землеподобных планет и следовательно, инопланетян.
Работы Хаггинса публиковались в «Философских трудах Королевского общества Лондона», поэтому были известны весьма ограниченной аудитории, и всё же в 1865 году на страницах массовых журналов начали появляться материалы, в которых его открытия обсуждались в контексте идеи внеземной жизни. Например, английский минералог Роберт Хант в статье «Физические явления в других мирах» (The Physical Phenomena of Other Worlds, 1865), процитировав вышеприведённый отрывок из работы Хаггинса и Миллера, приходил к заключению: «По-видимому, мы доказали, что все планетные и звёздные миры созданы по типу нашей Земли. Мы узнали, что они взаимодействуют со светом точно так же, как земная материя, и эта таинственная связь объединяет нас в единую семью миров и родительских солнц». Бакалавр медицины Уильям Картер в статье «О множественности миров» (On the Plurality of Worlds, 1865) ещё более восторженно отнёсся к сделанным открытиям: он утверждал, что они доказывают землеподобие Венеры, Марса и даже Юпитера. Что касается звёзд, то Картер уверенно писал: «За пределами нашей планеты имеются свидетельства природных условий… такого характера, который, вероятно, делает их [другие миры] обитаемыми».
Желание использовать достижения спектроскопии для утверждения ксенологических идей наиболее ярко представлено в работах французского астронома Пьера Жансена. В 1869 году он сообщил о своём открытии линий водяного пара в спектрах Марса, Сатурна и звезды Антарес, при этом заявив: «Все планеты образуют одно семейство, ведь они вращаются вокруг одного и того же центрального тела, дающего им тепло и свет. У каждой из них есть свой год, времена года, атмосфера, и на многих планетах в их атмосферах наблюдались облака. Наконец, вода, которая играет столь важную роль во всех организмах, также является веществом, общим для планет. Есть веские основания думать, что жизнь не является исключительной привилегией нашей маленькой Земли».
Через много лет, выступая 24 октября 1896 года на ежегодном собрании Парижской академии наук с докладом, Жансен описывал проблематику внеземной жизни практически теми же словами: «Если жизнь пока ещё не обнаружена непосредственно на поверхности какой-либо из планет, то у нас есть очень веские основания предполагать её существование на некоторых из них… Можем ли мы теперь применить это единство форм, которые жизнь принимает на планетах-сестрах Земли, к другим системам миров, разбросанных по небу? Можем ли мы, в частности, распространять наши умозаключения ещё дальше и выше, выводить из такого материального единства ментальное и моральное единство и говорить, что, поскольку во Вселенной есть только одна физика и одна химия, то есть также только одна логика, одна геометрия и одна мораль, и что прекрасное, доброе и вечное тождественны везде в рамках вселенского порядка?
