быть на месте спустя максимум тридцать минут. Граница рядом, и самолеты всегда стоят «под парами». Что мешало сразу отреагировать?
Но не мне решать, думаю после такой встряски какие-то меры будут приняты, если конечно это уже не полномасштабное вторжение. Хотя и не похоже. В принципе, можно допустить что ящеры просто заблудились, выйдя не на своей «остановке». И эта теория выглядела бы правдоподобно, вот только всё портила одна деталь, — место прорыва. Почему они вылезли именно на территории академии? Почему не за городом, или наоборот, в центре? Случайность?
А со стороны полигона потихоньку подтягивались оставшиеся на ходу машины курсантов. Сорокатонный «Охламон» тащил за собой свой же оторванный манипулятор, закопчённый Вепрь, пошатываясь, двигался чуть позади, и замыкал процессию «Малыш», при его весе — пятнадцать тонн, странно как он вообще умудрился уцелеть.
Шли шагоходы медленно, иногда останавливались, и настороженно поводив по сторонам «жалами» пушек, продолжали движение. Не хочется злорадствовать, но подумалось что эту тренировку курсанты запомнят надолго. Если проходила она по стандарту пять на пять, выходит что остальные семь роботов либо уничтожены, либо не могут передвигаться. Очень нехорошая статистика.
Пока разглядывал шагоходы, в стороне заметил догорающую машину, а возле неё лежащего ничком человека.
Так бы и внимания не обратил, сгоревшего транспорта хватало, но этот автомобиль я узнал, именно на нём приехали недовольные потерей груза вояки. Кто там лежит? Шофер? А может сам начальник академии? Про майора я не думал, говно обычно не тонет, а если и потонуло, то и горевать не о чем. А вот Невского было бы жаль. Тем более он не совершил ещё того что должен. Значит всё же шофер. — рассуждал я, вглядываясь в лежащее на асфальте тело.
Подойти посмотреть? Вдруг живой?
Еще раз осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, быстро спустился, и вскоре уже подходил к догорающей машине.
Ну точно, шофер. И точно мертвый. Издалека не заметил, но теперь диагноз очевиден, голова водителя была так сильно разбита, что из черепной коробки вывалилась часть мозга.
Заглянул в машину, никого. Огонь штука бескомпромиссная, но хоть что-то, да должно было остаться. А если нет, значит Невский ушёл, возможно даже на своих двоих. Ну или не совсем… С другой стороны от машины виднелся чёткий кровавый след, кого-то волочили в сторону соседнего здания.
Не задерживаясь, прошел по следу и на ведущей в подвал лестнице нашёл полковника, ноги его были в крови, и внешне он не подавал признаков жизни.
— Вы живы?
Но тот не отвечал. Наклонившись, проверил пульс. Всё же живой. Кто-то, скорее всего второй полковник, оттащил его сюда, и оказав первую помощь, — перетянул выше бедра ногу, оставил.
Неподалеку послышался шум двигателя. Точнее двигателей.
Самих машин я не видел, но приближались они со стороны КПП, и показались в моём поле зрения только через несколько минут. Раскрашенные в камуфляж колёсные броневики двигались медленно, насторожено крутя обрубленными пулеметными башнями. Бежать и махать руками не собирался, хотя и понимал что полковнику нужно как можно скорее попасть к медикам. Как минимум у него большая кровопотеря, возможно травма головы, да и вообще может быть всё что угодно. Вот только если сейчас покинуть укрытие и побежать, велика вероятность вместо помощи получить пулеметную очередь. Это я знаю что произошло, а ребята на броне пока не в курсе, поэтому везде видят угрозу. Да и что им ещё видеть, если половина зданий разбита, повсюду сгоревшая техника, куча трупов, а на полигоне догорает несколько шагоходов. Честно говоря, будь я на их месте, палил бы сначала во всё что движется, а потом разбирался. В общем, как бы ни был плох полковник, а от того что меня пристрелят, лучше ему не станет.
Броневики проехали дальше, за ними прогрохотал танк, и только потом появились санитарные машины.
— Стойте! Стойте! — выбегая из своего укрытия, рванул наперерез санитарам.
Ближняя машина остановилась, из неё вышли двое в форме медицинского батальона, и несмотря на мои призывы помочь полковнику, вначале осмотрели меня.
— До свадьбы заживёт. — убедившись что кроме синяков и ссадин на мне ничего нет, буркнул тот что постарше, и закрывая свой «чемодан», добавил, — показывай, где там твой раненый.
Я показал, и слава богу тот был ещё жив.
Расстелили носилки, сразу поставили капельницу, сделали несколько уколов, и мне показалось что после этих манипуляций полковник даже пошевелился.
А когда его погрузили в фургон, я тоже напросился, оставаться здесь дальше не было никакого желания.
— Полезай. — коротко бросил старший, когда носилки с раненым исчезли в чреве санитарного фургона.
Пока ехали, почти всю дорогу молчали. Медики только переглядывались меж собой, да подкручивали капельницы которыми словно ёжика утыкали бледного полковника.
— Жить будет? — уже когда заезжали во двор военного госпиталя, спросил я.
— Должен. — кивнул тот что постарше, и пользуясь тем что у водителя громко заработала рация, наклонившись, спросил тихонько.
— Что там вообще произошло? Кто напал?
Версию, какой буду придерживаться, придумал заранее, и в качестве теста так же тихонько пересказал всё что якобы видел.
— Понятно, что ничего не понятно… — покачал головой медик, но расспрашивать дальше не стал, тем более что мы уже и приехали.
А из госпиталя я сбежал. Точнее ушёл, потому как до меня никому не было дела, и территорию удалось покинуть беспрепятственно.
Хотел такси вызвать, но похлопав себя по карманам, вспомнил что потерял терминал. За информацию на нём не переживал, ничего секретного там не было, да и все важные приложения запаролены, так что не страшно. Контакты вот только, но насколько я знаю, их достаточно легко восстановить.
В общем, прошёлся до остановки, и уехал обычным рейсовым автобусом.
Пока ехал, обратил внимание на спокойствие людей. Только что город чуть с землей не сравняли, а им хоть бы хны. Едут, уткнувшись в гаджеты, словно ничего и не случилось. Хотя, с другой стороны, оно ведь и на самом деле не случилось. Ну постреляли вояки на полигоне, так на то он полигон и есть. Чему удивляться? Вот когда пойдут слухи — а при таком количестве погибших, военным вряд ли удастся скрыть случившееся, вот тогда, может, и пошумят. Но и то, так, обтекаемо. Будут говорить что военные на то и военные, чтобы умирать. Работа такая.
Вышел почти в центре, и первым делом зашёл в магазин где торгуют электроникой.
Выбирал недолго, шиковать не стал, хотя цена даже на самый дорогой терминал
