о ней, тогда, я полагаю, надо говорить о том, что происходит на самом деле. Как вам известно, граф д’Эгилонг является одним из самых видных деятелей легитимистской партии[97], и, если на престол взойдет Генрих V, тогда граф станет министром или займет важный пост при дворе. Сюзанна сочла, что в такой ситуации было бы неплохо стать графиней д’Эгилонг, и она вскружила голову графу, который ее обожает и хочет на ней жениться. Она могла бы с легкостью соблазнить его сына, тем более что он весьма глуп. Но соблазнить отца — это совсем другое дело. Если вы носите фамилию д’Эгилонг, то вы вольны влюбиться в даму по фамилии Борденав, раз вам того хочется, но жениться на ней — никогда. Чтобы граф добровольно согласился на такой брак, надо работать, много работать, и здесь требуется большой талант. Работа уже началась. Этим вечером вы как раз застали Сюзанну за делом. Так что, можете не сомневаться, все у нее получится.
— Что вы имеете в виду?
— Те три партнера по висту — это ее сообщники. Но также они друзья и советчики графа. Их задача ввести графа в заблуждение и надавить на него. Она и их соблазнила точно так же, как когда-то соблазнила вас.
Я невольно отпрянул.
— Да, я понимаю, ведь вы, в отличие от них, не старик. Но есть такие женщины, у которых старики не вызывают отвращения. Сюзанну всегда окружали старики с мощными челюстями и головами сатиров, от одного дыхания которых все на свете сохнет и умирает. Теперь вы понимаете, почему вам оказали такой прием? Она трудится не покладая рук, а тут вы, словно снаряд, падаете ей на голову. Для нее было бы лучше, если бы вы были в плену или мертвы. Сколько раз она говорила нам после Седанского сражения: "Мне сегодня грустно, я думаю о господине д’Аронделе. Бедный мальчик, он пошел на смерть из-за любви". Знаете, есть женщины, которым неприятно, когда кто-то узнает, что они любимы. Но Сюзанна не из таких, ей надо, чтобы все знали, что она способна внушить бешеную страсть. Это умножает ее славу. Она измучила меня, постоянно ставя вас в пример. Недавно она сказала:
— Вот вы, нотариус, не пойдете из-за меня на смерть.
Я ответил:
— Зато по вашей милости я умру, когда протяну вам перо для подписания брачного контракта с графом д’Эгилонгом.
— Так и вижу ваше лицо, — заявила она. — Думаю, оно станет белее вашего галстука.
Несколько минут мы с нотариусом молча шли рядом.
— Значит, вы ее любите? — спросил я.
— Люблю, на свою беду. Конечно, я понимаю, что она собой представляет, и даже строго ее осуждаю. Вот уже три года я терплю ее капризы и кокетство, а она думает, что раз я молчу, значит я слеп. Знаете, я каждый вечер записываю все, что увидел за день. Уверяю вас, если бы я был писателем, из моих записей получилась бы прелюбопытная книга о женской душе. Зайдите ко мне, я дам вам почитать те места в этих записях, которые касаются вас: в такой-то день Сюзанна взяла вашу руку в свою, в другой день прижалась левой ногой к вашей ноге и при этом своей правой ногой искала мою ногу. У меня нет в отношении Сюзанны никаких иллюзий, но я люблю ее так, что готов за нее умереть. Я постоянно ищу аргументы в ее оправдание и нахожу такие убедительные, какие не смогла бы выдвинуть даже она сама. Эта особа постоянно ждет признания — вашего, моего, даже самых незначительных людей — и при этом в ее кокетстве таится какая-то наивная жестокость. Дело в том, что она не видит и видеть не хочет ту боль, которую она нам причиняет. Она искренне думает, что дарит нам одну только радость. Ей и в голову не придет, что после общения с ней мы чувствуем себя несчастными. Наоборот, ей доступна лишь одна мысль: "Не слишком ли я с ними добра?"
Мы подошли к моему дому. Нотариус хотел подняться ко мне, но я не стал его приглашать. Все, что я услышал, показалось мне чистой правдой, и я был в ужасе от его слов.
Всю ночь я мерил шагами комнату. Теперь все кончено. У меня больше нет ни матери, ни Сюзанны. Я остался один. Утром я присел к столу и заснул, обхватив голову руками.
Когда я очнулся от мучительного сна, было уже довольно много времени. Что мне теперь делать, куда идти? Жить по-прежнему в Тарбе не имело смысла. Все, что у меня оставалось — это портрет матери, на который я не осмеливался взглянуть, книги и кое-какие безделушки. Я долго вертел их в руках, открывал то одну книгу, то другую, что-то искал, пытаясь отвлечься от терзавших меня мыслей.
Кто-то постучал в мою дверь. Я решил, что пришла Сюзанна. Но оказалось, что хозяйка принесла какую-то бумагу. Это было письмо из 13-й пехотной дивизии. Мне предписывалось прибыть в Ренн, где формировался маршевый батальон.
Я удивился, что так быстро стало известно о моем прибытии в Тарб, и отправился в военный комиссариат. Там я встретил приятеля, который сообщил, что письмо мне направил капитан Лотур. Он узнал, что я появился в Тарбе и решил отправить меня в Ренн. Этот капитан дружил с Сюзанной и часто бывал в их доме.
Таким образом, сначала она сделала из меня добровольца императорской армии, а теперь отправила служить солдатом в армию национальной обороны.
Мне оставалось только подчиниться, чтобы впоследствии отомстить ей.
Сейчас я отправляюсь в Ренн, а когда закончится война, вернусь к Сюзанне.
В сущности, все складывалось, как нельзя лучше: родина была в опасности, и я впервые понял, что она нуждается во мне.
В первый раз я отправился на войну случайно, ради собственного удовольствия. Теперь же я иду воевать по зову сердца.
Правда, на этот раз нечего и думать о том, чтобы пройти парадным маршем по Берлину. Сейчас надо защищать честь и достоинство нашей страны.
Книга вторая
МИСС КЛИФТОН
В конце октября 1870 года во Франции полностью нарушилось железнодорожное сообщение. Поезда стали ходить медленно и нерегулярно.
Выехав из Тарба в Ренн, где формировался мой полк, я сразу решил, что не поеду через Бордо, а сделаю крюк и проеду через Лион. Дело в том, что в Лионе жил
