хотя бы пару раз. Сможешь с алкашки спрыгнуть — честь тебе и хвала, а не сможешь, так хотя бы почки и печень себе подлечишь, — заключил я, выдавая этому странному специалисту деньги и вино, — Как протрезвеешь и надумаешь, оденься поприличней и найди в Академии или лэра Мердока, или меня, Ларри Ронси.
А что такого?
Деньги и вино он честно заработал, а я не Мария-Тереза, или как там её звали, которая за всеми слабоумными и им подобными по жизни ухаживала и на добрый путь наставляла, наплевав на то — нужно им это или нет. Хочет этот тип пить — пусть пьёт. Переубеждать незнакомого человека, который намного старше меня — нет уж, увольте. А если надумает, то Эмгане лишний опыт не помешает.
Часть обратного пути я провёл в раздумьях.
Хотя тут нечего думать — Буст и усиление магии, а заодно физуху чуть поднять.
Обратно извозчик повёз меня другой дорогой, видимо надеясь, что она будет чуть лучше качеством, но лично я особой разницы не заметил.
— Эй, слышишь, а это что такое? — увидел я довольно большой нарядный дом, раскрашенный, как теремок на детской площадке, и да, по его двору носилась добрая дюжина ребятишек в яркой одежде.
Встретить здесь, на глухой окраине, вполне приличный детсад по меньшей мере так же удивительно, как найти ухоженную клумбу с цветами, разбитую посреди бурьяна.
— Да есть тут одна карга, — презрительно сплюнул мужик в сторону красочного дома, — Детишками банчит.
— Продаёт, что ли? — не понял я.
— В аренду сдаёт. Кого на неделю, кого и вовсе на месяц. Сама-то она целительница, хоть и плохонькая, но деткам же много и не надо. Я слыхал, их иногда возвращают в таком состоянии, что они на ногах не стоят. На руках заносят. А она их подлечит, подштопает, и снова в дело запускает. Вон, какой домище на детском горе себе отстроила.
— И много у неё детей?
— Да как узнаешь? Иногда по двору вдвое больше ребятишек бегает, да ещё сколько-то наверняка на заработках.
— А власти что говорят?
— Что они скажут. У неё всегда отговорка найдётся, что люди брали детишек посмотреть, не подходят ли они под усыновление или удочерение, а то и для своего ребёнка товарищей для игр искали. Пока ты местным стражникам платишь, да с бандитами ладишь, тут тебя никто не тронет.
— А сама она такая жирная, что аж складки из одежды выпирают, — вспомнил я ту матрону, которую как-то раз случайно увидел.
— Не, эта худая, как жердь и вся такая белёсенькая, словно моль. Всегда в чёрное одета, от пола и до горла. Но детишки её со страшной силой боятся. Сам видел, они как-то раз шумную возню устроили, так когда она только на крыльцо вышла, ещё и слова не сказала, как все стихли и прятаться начали.
— И много она страже платит? — задал я вопрос извозчику, который, как оказывается, отлично разбирается в жизни окраин.
Вопрос я задал вовсе не из праздного любопытства. Если что, я пару-тройку сотен золотых готов потратить, чтобы перекупить отношение стражи к столь весёлому дому.
— Зачем ей деньгами платить, если у неё оплата по двору бегает, — хохотнул извозчик, довольный своей немудрёной шутке, — Не удивлюсь, если стражники сами к ней в дом каждый вечер во время обхода наведываются. Тех же девочек подкормить, — исполнил он рукой довольно неприличный жест, явно повторяя чьё-то выражение.
Мда… Определённый цуцванг выходит. Что ни сделай, будет ещё хуже. Это я к тому, что мелькнула было мысль, навестить эту окраину тёмной ночью. Сам её тут же и откинул, как никуда не годную. Сжечь дом и грохнуть содержательницу борделя? Всё, что я могу сделать, приведёт к ещё более плачевным результатам. Даже если я умудрюсь как-то сделать так, чтобы дети не погибли в пожаре, то какая судьба им дальше предстоит? Пополнить собой ряды припортовых бродяжек? А ведь скорей всего, так и получится.
Гадское Средневековье! Здесь к проституции такое же отношение, как в Древнем Риме. Там были нани — так назывались маленькие девочки, начавшие заниматься проституцией еще с шестилетнего возраста. И это в Риме было так же ненаказуемо, как и в Империи Конти. Плати налоги, и никаких ограничений на возраст жриц любви закон не предусматривает. Какие-то претензии к содержательнице борделя возникнут лишь после зафиксированных смертельных случаев. Но кто с ними станет разбираться? Те самые стражники, которые сами каждый вечер к ней в гости наведываются, чтобы «подкормить девочек»?
Мда-а… С налёта мне эту тему не одолеть. Тут придётся ломать и крушить устоявшиеся привычки и обычаи, а то и вовсе пытаться изменить мировоззрение целого поколения людей.
Эта задача посложней будет, чем битва с нежитью, и не исключено, что намного опасней. Особенно, учитывая пристрастия некоторых чиновников, считающих такие развлечения с детьми неким изысканным блюдом.
Самое обидное, что религия в этом вопросе мне не помощник. Собственно, она и в Древнем Риме благонравием не отличалась, судя по тому, что храмовая проституция там была вполне обычным явлением.
Есть, правда, ещё один вариант — принять этот мир таким, какой он есть, и смириться со всеми его недостатками, так как достоинств здесь больше. Вот только боюсь, что у меня это не получится.
Недостатки этого мира, как занозы, будут постоянно свербить, мешая мне наслаждаться своим общим положением. Хотя я имею обширный опыт и достигнутое положение, я все равно сталкиваюсь с препятствиями, которые несовершенства этого мира мне приносит. Я не боюсь трудностей и готов использовать все возможности, чтобы достичь своих целей. Развивая свои способности и приобретая новые Навыки, я воплощаю все свои умения в новую жизнь.
Если что где может и упустил, так это чисто по не знанию. Слишком стремительно всё пошло, и мне зачастую не хватает времени, чтобы всё успеть и изучить.
Невольно, мои мысли перекинулись на моё обещание бомжу, касаемо Эмганы.
Меня пока выручает лишь то, что он какой-то старый друг лэра Мердока. Иначе моего влияния на Эмгану нынче точно может не хватить. Я с ней попробовал пообщаться пару раз, после практики, и получил классический отлуп.
Типа — отойди от меня, я тебя знать не хочу. Пусть не так грубо, но примерно в таком стиле. Догадываюсь, что к этому Кайла руку приложила. У этой нимфоманки водичка в штанишках долго не держится.
