тёзка Тимирязев со своей девушкой (второй он обзаводиться не стал, видимо опыт жизни в семье с большим количеством мамок зародил в нём мысль, что лучше — меньше), но всё равно, было ощущение, что вокруг меня что-то эдакое клубится. Разрешилось это клубление часам к четырём, когда был объявлен общий перерыв и мы присели отдохнуть.
От компании молодых людей, которые регулярно собирались, шумно что-то обсуждали и искоса поглядывали в нашу сторону, отделился низенький кругленький мальчик, однозначно шестёрка, и направился в нашу сторону.
— Значит, его светлость князь Архангелогородский таки соизволил выйти к людям?
Девушки заметно напряглись, я же демонстративно расслабился и ответил вопросом на вопрос:
— Моя слава идёт впереди меня, но я не помню, чтобы вас мне представили.
Даша закатила глаза, Мила едва сдержала смешок, а пробничек, который мне подослали местные забияки, резко покраснел:
— Читать каталог к балу, конечно же, выше вашего достоинства!
— Мало ли кто чего читает, — ответил я, всё также расслабленно рассматривая ногти на руке, — но есть определённые приличия.
У засланца только пар из ушей не пошёл, но ответил он хоть и сквозь зубы, но по протоколу:
— Василий Иванович, княжич Шуйский!
Нда, явно монголоидная внешность полного тёзки одного из русских царей, пускай и откровенного пролётчика, вызывала не хилый когнитивный диссонанс. Тем не менее надо было вытягивать ситуацию и я продолжил:
— Сергей, имперский князь Архангелогородский, — ответил я и протянул ему руку, — приятно познакомиться.
Мой оппонент позеленел:
— А вы, князь, просто мужлан!
Я развёл руки, демонстративно соглашаясь с критикой:
— Что поделать, княжич, я только за неделю до Нового Года узнал, что принадлежу высшему обществу. Но я стараюсь. Надеюсь, вы простите мне небольшие огрехи?
Мила уже откровенно смеялась в кулачок, Дша была напряжена, но тоже улыбалась. Засланец беспомощно оглянулся на своих, а те уже не скрываясь пялились в нашу сторону. Оно и понятно: спровоцировать меня на вызов у него не вышло, шуму он поднял много, на нас уже оглядывались, и сам выставил себя хамом. А бросить вызов мне? И поводов особых нет, и стрёмно после событий, случившихся по дороге от Тимирязевых. А получить славу трусливого забияки ой как неохота. Но, видимо получив от своих какой-то знак он свалил и компания забияк принялась что-то яростно обсуждать, причём девушки, которые клубились вокруг них, явно нервничали и пытались компашку успокоить. Наконец долговязый парень, который явно был логическим центром этого сообщества, яростно махнул рукой и направился в мою сторону. Амбросий Нарский. Главный скандалист и дуэлянт в молодёжной московской тусовке.
— Князь Архангелогородский, если не ошибаюсь? — спросил он нависая надо мной.
Я продолжал сидеть, всё так же расслабленно:
— Вы не ошиблись. С кем имею честь?…
Долговязый представился:
— Амбросий Анатольевич, княжич Нарский!
Это уже другой уровень. Шестёрки слились и ко мне пожаловал пахан собственной персоной. Тут разговор идёт по совсем другим правилам, поэтому я поднялся и протянул руку для рукопожатия, хотя заранее знал реакцию:
— Очень приятно, княжич, чем обязан?
— Вы оскорбили моего друга!
Я выразительно (по крайней мере, надеюсь, что у меня получилось выразительно) поднял бровь:
— Не помню, чтобы я сказал ему что-то за пределами правил этикета, да и вообще что-то оскорбительное.
— И тем не менее, я доверяю ему и требую от вас извинений!
Даша у меня за спиной возмущённо засопела и было с чего: требование этого забияки выходило за все возможные рамки. Я же, стараясь сохранять невозмутимость потребовал:
— Пусть подойдёт сам и выскажет свои претензии, если они обоснованы, я конечно принесу извинения.
— Князь! Если вы немедленно не подойдёте сами… — начал было мой оппонент, но тут у меня в сознании тренькнул вызов от дяди Захара.
— Извините, княжич, — прервал я забияку и чуть отойдя в сторону отозвался: — Мумия на проводе.
Канал, по которому пришёл вызов был боевой и общаться следовало позывными.
— Говорит Шухер. На вас напали, стража на первом этаже ведёт бой, но их слишком много, их не удержат. Хорошо хоть лифты заблокировали, но всё равно, времени мало. Слушай внимательно! В зале для танцев есть скрытая дверь…
Глава 24
…а мы умеем лишь одно, не сдаваться…
Дослушав дядю Захара я бросил запрос начальнику охраны, но он уже спешил ко мне.
— Капитан… — начал я, но он меня тут же перебил:
— Я в курсе и… — тут он с сомнением посмотрел на Нарского. Я воспользовался этой паузой:
— Сколько у вас человек?
— Я, лейтенант Ундолский и лейтенант Самарский. Но у меня есть приказ…
— Дядя Захар видит свои задачи определённым образом, но ситуация гораздо шире. Я буду уходить отсюда последним… так и быть, уйду предпоследним, а эту честь оставлю вам. А сейчас заблокируйте двери с лестницы в холл и из холла в фуршетный зал, организуйте в фуршетном зале рубеж обороны и выделите человека для организации эвакуации!
Капитан какое-то время напряжённо думал, но в конце концов его лицо просветлело и он отошёл давать распоряжения. Я сбросил Даше информацию об аварийном выходе и скомандовал: «Проверь!». Девочки испарились. И только после этого я обратил внимание на Нарского:
— Княжич! Правильно ли я понимаю, что вы тоже нарушили правила и пришли сюда при оружии?
Сказав это я демонстративно надел тактические очки. Нарский на это только молча кивнул и тоже надел очки.
Я прошёл на середину бального зала и, усилив голос с помощью своей боевой брони, потребовал:
— Оркестр! Прошу тишины!
Музыка стихла, танец остановился, все повернулись ко мне.
— Начальник охраны царской семьи только что сообщил мне, что на нас напали. Стража визу ведёт бой, но им не удержать террористов. К счастью, здесь есть запасной выход, в низу нас будут ждать. Эвакуацией руководит…
— Лейтенант Самарский, — подсказал мне по связи капитан.
— Лейтенант Самарский, — повторил я для всех, — выполняйте его указания. Прислуга, работающая в зале уходит вместе с гостями, кто работает не в зале — заблокируйте двери, забаррикадируйтесь, если есть возможность — уходите по крыше в центральный корпус. А всех, кто как и я нарушил правила и привёл сюда с оружием, прошу подойти ко мне.
Поднялся шум и тут, неожиданно, мне помог Нарский:
— Народ! Никто не сомневается, мы все тут чего-то стоим, но кто без оружия
