попытку отвести войско к Севфу. Он видел, с одной стороны, что небезопасно переправляться, поскольку тот, кто намеревался оказать этому противодействие, обладал триэрами, а с другой стороны, Ксенофонт не хотел оказаться окруженным со всех сторон, придя в Херсонес9, причем солдаты терпели бы большой недостаток во всем и тогда по необходимости подчинились бы тамошнему гармосту; ведь войско не позаботилось захватить с собой продовольствие.
(16) Этим был занят Ксенофонт. А лохаги и стратеги вернулись от Аристарха и сообщили, что тот приказал им теперь удалиться, а вечером прийти к нему. Тут особенно ясно обнаружился злой умысел. (17) Так как жертвы оказались благоприятны уходу Ксенофонта и войска к Севфу, то он взял с собой лохага Поликрата из Афин и от каждого стратега, кроме Неона, по одному доверенному лицу и отправился ночью к войску Севфа за 60 стадий. (18) Когда он приблизился к нему на небольшое расстояние, то натолкнулся на брошенные сторожевые костры. Ксенофонт сперва подумал, что Севф ушел в другое место, но, когда он услышал шум и когда воины Севфа стали перекликаться, тогда он понял, что Севф велел зажечь костры впереди сторожевых постов для того, чтобы последние остались невидимыми в темноте и нельзя было установить ни их численности, ни места их пребывания, а подходящим к лагерю лицам невозможно было скрыться, находясь на виду, в свете костров. (19) Сообразив это, Ксенофонт послал вперед бывшего при нем переводчика и приказал ему сказать Севфу, что прибыл Ксенофонт и ищет с ним встречи. Они (стража) спросили, не тот ли это афинянин, что находится при войске, и, когда переводчик подтвердил это, они вскочили на лошадей и помчались. (20) Немного погодя появилось около 200 пелтастов и, взяв с собой Ксенофонта и его спутников, они повели их к Севфу. (21) Он находился в башне под сильной охраной, а вокруг стояли взнузданные кони. Дело в том, что из страха (перед врагами) он разрешал пасти коней только днем, а по ночам они оставались взнузданными и под охраной. (22) Рассказывали, будто в прежние времена Тер, предок Севфа, в этой самой стране, имея при себе большое войско, понес большие потери от тех же врагов, причем у него был даже отнят обоз. Враги эти были фины10, по рассказам, самый опасный противник в ночном бою.
(23) Когда они приблизились, Севф пригласил Ксенофонта войти вместе с двумя спутниками по его выбору. Войдя, они сперва поздоровались и по фракийскому обычаю пили за здоровье друг друга вино из рога. При Севфе находился и Медосад, который постоянно служил у него послом. (24) Затем Ксенофонт начал говорить: «Севф, ты в первый раз послал ко мне вот этого Медосада в Калхедон и просил меня содействовать переправе войска из Азии, обещая, если я исполню это, отблагодарить меня. Так передавал Медосад». (25) Затем Ксенофонт спросил Медосада, правду ли он говорит, и тот подтвердил. «Вторично Медосад приехал, когда я переправился обратно к войску из Пария, и обещал мне, что ты, в случае привода к тебе войска, станешь моим другом и братом и, кроме того, уступишь мне свои приморские владения». (26) Затем он снова спросил Медосада, говорил ли тот эти слова. Медосад опять подтвердил. «А теперь, — сказал Ксенофонт, — расскажи ему сперва, что я ответил тебе в Калхедо-не». — (27) «Ты ответил, — сказал Медосад, — что войско должно переправиться в Византий и за это не надо ничего платить ни тебе, ни другим, и прибавил, что после того, как ты сам переправишься, ты уедешь. И все случилось так, как ты говорил». — (28) «А что я говорил, — спросил Ксенофонт, — когда ты прибыл в Селимбрию?» — «Ты сказал, что это невозможно, так как вы, придя в Перинф, переправитесь в Азию». — (29) «И вот, — сказал Ксенофонт, — теперь я явился к тебе вместе с Фриниском-стратегом и Поликратом-лохагом, а снаружи находятся доверенные лица от каждого стратега, кроме лаконца Неона. (30) Если ты хочешь придать нашим переговорам больше веса, то пригласи и их. Выйди к ним, Поликрат, скажи, что я приказываю им оставить там оружие, сам оставь свой меч и вернись».
(31) Услышав это, Севф сказал, что он доверяет всем афинянам, потому что они ему сродни11, и считает их добрыми друзьями. Затем, когда вошли приглашенные, Ксенофонт сперва спросил Севфа, на какие цели он думает употребить войско, и Севф сказал следующее: (32) «Моим отцом был Майзад, который правил меландитами, финами и транипсами. Изгнанный из этой страны, когда дела одрисов12 пришли в плохое состояние, он умер от болезни, а я, сирота, был воспитан у нынешнего царя Медока. (33) Когда я возмужал, то мне стало невыносимо жить, глядя на чужой хлеб, и однажды, сидя с царем за одной трапезой, я стал умолять его дать мне сколько он может людей, чтобы попытаться отомстить выгнавшим нас и чтобы я не оставался у него дольше из милости. (34) Тогда он дал мне тех людей и коней, которых вы увидите, когда наступит день, и теперь я повелеваю ими и живу, грабя мое отечество. Но если вы присоединитесь ко мне, то я надеюсь, с помощью богов, без труда вернуть свое царство. Об этом-то я и прошу вас».
(35) Ксенофонт сказал: «А что бы ты мог дать войску, лохагам и стратегам в случае нашего перехода к тебе? Объяви нам, чтобы мы могли сообщить солдатам». (36) Севф обещал платить каждому солдату по кизикину (в месяц), каждому лохагу вдвое и каждому стратегу в четыре раза больше и, кроме того, дать земли, сколько они пожелают, упряжных животных и укрепленное место у моря. (37) «Но в том случае, — спросил Ксенофонт, — если мы при всем старании не добьемся успеха и лакедемоняне будут грозить нам, примешь ли ты к себе тех, которые захотят перейти к тебе?» (38) Севф сказал: «Они станут нашими братьями, сотрапезниками и соучастниками во всем, что нам удастся добыть. А тебе, о Ксенофонт, я дам свою дочь, и если у тебя есть дочь, то я, по фракийскому обычаю, дам за нее выкуп и подарю ей для жительства Висанфу, самое лучшее из моих приморских поселений».
ГЛАВА III
(1) После этих речей, пожав правую руку Севфа, эллины удалились. До наступления утра они прибыли в лагерь, и каждый сообщил пославшим его результаты поездки. (2) Когда наступил день, Аристарх снова позвал к себе стратегов, но они решили не идти к нему и собрать войско.
