Хаду дал поручение, чтобы Рам продолжал выплавлять наконечники из железа для стрел, все остальное могло подождать. Гау тоже явился по моему приказу и получил указание заняться стрелами. Когда они ушли, попробовал пройтись по комнате: сегодня было немного легче, но нагружать ногу было еще рано.
День прошел, и солнце клонилось к закату, но враг не появился. Думать, что они потеряли след, было наивно. Отпечатки копыт Бима отчетливо выделялись на пересохшей земле. Отсутствие неприятеля я отнес к нерасторопности дикарей. Но через двое суток, на третью ночь после моего возвращения, мое мнение поменялось. Ночью Айра подняла тревогу, находясь в дозоре вместе с Рагом. Собака рвалась в степь, но Раг ее удержал за кожаный ошейник. Утром во время доклада этого случая я перебил Рага:
– Раг, ты в степь ходил, смотрел, есть ли там следы людей?
– Не ходил, Макс Са, – парень виновато опустил голову.
– Это не твоя вина, ты просто не мог такое знать. Сейчас сходи и проверь, нет ли с той стороны человеческих следов.
Раг стремительно вышел, чтобы исправить свое упущение. Мне мало верилось, что ночью там кто-то мог быть, но Айра просто так тревогу не поднимала бы.
Раг вернулся через час, по его виду я понял ответ на свой вопрос.
– Сколько их было?– спросил я, не дожидаясь его доклада.
– Два человека, Макс Са.
– Раг, позови Лара, Гау и приди с ними, нам надо кое-что обсудить.
Когда он ушел, я переваривал информацию: дикари не пошли толпой в атаку. Вместо этого отправили двоих лазутчиков и сделали это ночью. Это другой уровень, куда выше, чем в племени Гара, Уна и Вепря до встречи со мной. Либо черные стоят выше по развитию среди всех племен, либо у них появился Эйнштейн и Атилла в одном лице. Это же надо такое придумать, отправить лазутчиков, да еще и ночью. Ведь все дикари каменного века считают, что ночью люди не должны ходить. Даже в Плаже с наступлением ночи практически прекращается все движение.
Выводы меня не утешили. Кто-то кашлянул у двери, вижу, у входа маются Лар, Раг и Гау, не решаясь войти.
– Заходите, – приглашаю членов военного совета. Когда все зашли и расселись, спрашиваю у Лара, как командующего воинами:
– Лар, когда нападут черные?
– Когда шаман скажет, что духи разрешили, – отвечает гигант удивленным голосом, не понимая, почему Великий Дух Макс Са не знает таких примитивных вещей. Такой же ответ дают и Раг, и Гау. Вот оно, мышление каменного века. С другой стороны, так ведь и бывало, что время охоты, перехода на другое место и время войны – зачастую прерогатива именно шамана.
Но сдается мне, что у черных появился продвинутый дикарь, этакий мегамозг для каменного века. И не будет он советоваться с шаманом, он сам определит время и место атаки. Никогда не поверю, что ночные лазутчики – это самовольная инициатива двоих воинов. Их послали в разведку, а сами воины в нескольких часах отсюда. С сумерками они двинутся в путь, подойдут к нам глубокой ночью и вырежут всех спящими. Примерно так поступил бы я на месте вождя черных дикарей. И, вероятно, именно это он и задумал.
– Гау, отправь всех своих лучников спать прямо сейчас. Когда Мал (солнце) будет садиться за море, все они должны быть около рва. Лар, оставь в дозоре худших метателей копья, а всех остальных отправь спать. Когда солнце будет садиться, все они должны быть около рва. Пусть воины возьмут с собой мясо и воду. Раг, ты тоже иди спать, до захода солнца ты должен быть у рва.
Все трое смотрят на меня удивленно, вижу, что хотят спросить, но не решаются.
– Лар, ты хочешь спросить, зачем все это?
– Макс Са, почему так надо? – гигант волнуется, ведь он ставит под сомнение мои слова.
– Потому что, Лар, черные нападут сегодня ночью. Они думают, что мы будем спать, и тихо нападут ночью.
– Макс Са, ночью нельзя ходить, духи будут сердиться, – это Раг на правах родича смелее остальных.
– Раг, кто я?
– Великий Дух Макс Са Дарб, – с готовностью отвечает мой шурин.
– Вот и не забывайте об этом, со мной, а не с шаманами говорят духи. Никто не забывайте! А теперь идите и выполняйте мои указания, – все трое вскакивают и исчезают в дверном проеме.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я нутром чую, что прав. Иначе с какой стати были ночные лазутчики? Да и долго держать воинов скрытно неподалеку от нас не получится. Кто этот вождь, что изменил психологию дикарей, заставив их поверить в себя настолько, что они пошли против устоявшегося мнения насчет ночных походов? И какими чудесами он смог их так мотивировать, что двое воинов смело идут в разведку, не ввязываются в бой, а собрав сведения, тихо уходят?
Не будь Айры и ее лая, нам в голову не пришла бы возможность ночной атаки. А если бы дозорные, уснув, проморгали бы врага, он обрушился бы на спящее поселение. Сколько времени прошло бы с момента атаки, пока мы проснулись бы и смогли организовать оборону? Сомневаюсь, что спросонья люди сообразили бы бежать к командирам, строиться в фалангу и обороняться. А с учетом физически сильного врага, возможно, мы были бы обречены.
Миа заскочила, чтобы перекусить и убежать обратно к своим арбалетчицам. Я про них и забыл, а они, между прочим, не уступают лучникам по меткости.
– Миа, иди сюда, у меня есть для тебя задание.
Глава 29. Ночное побоище
Полчаса объяснял Мии ее задачу: ей не понравилась отведенная роль ее отряду. И лишь объяснив, что именно ее отряду достанутся все лавры и возможность отомстить, смог переубедить свою воительницу. Миа поняла мой замысел и пусть не сразу, но согласилась, что так будет лучше. Отослал ее, чтобы просветила своих воительниц о предстоящей задаче и успела подготовить их. После ее ухода встал и прошелся по комнате: в принципе побаливает, но на эту ночь меня должно хватить. А потом отлежусь, пока боль не пройдет окончательно.
Снова и снова анализировал, пытаясь понять, все ли верно в моих расчетах. Вроде все сходилось, ночь предстояла безлунная, лучшего момента для атаки не найти. Когда луны не было, несмотря на миллиарды звезд, темнота была хоть выколи глаз. На этом строился расчет неизвестного вождя, и этот факт я хотел обратить против него.
Смущал меня еще один момент, что сегодня уже наступала четвертая ночь с моего похода к бухте, где я обнаружил врага. После долгого размышления пришел к выводу, что противник собирал силы. Не исключено, что ночью на нас пойдут куда больше воинов, чем я предполагал первоначально. Даже если их будет вдвое больше, чем нас, мы должны справиться. Беспокоило другое: сколькими жизнями нам придется заплатить за победу?
Нел занесла и положила передо мной кусок ткани.
– Это Тук сделала, сказала показать Макс Са.
Я взял ткань в руки, ощупывая ее со всех сторон: структура была слабовата, между нитями местами были маленькие просветы, но это был первый шаг. Шаг, что вскоре это производство может быть налажено и появятся нормальные ткани, можно будет шить одежду, избавляясь от шкур.
– Позови ее, – Нел вышла за ткачихой.
– Тук, надо делать так, чтобы через ткань не было ничего видно. Делать эти нити ближе друг к другу, – постарался объяснить женщине, используя слова, жесты и наглядную демонстрацию. Вроде поняла, чего от нее добиваюсь, закивала головой.
– Нел, дай ей рыбы и мяса. И немного муки, она заслужила.
Тук вспыхнула от радости при похвале, на ее смуглых щеках даже появился румянец. Когда ткачиха ушла, снова проанализировал свой план предстоящей ночной компании и остался доволен. Теперь дождаться ночи и надеяться, что не ошибся с планами дикарей. Надо будет еще инструктаж провести перед боем с командирами, чтобы все прошло без накладок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Проблема в том, что если столько буду идти пешком, разболится нога. Поехать на Биме, будет трудно ее увести оттуда, она никому не дает к себе приближаться кроме меня. Придется снова использовать носилки, мне надо быть в форме, когда начнется бой. Мое участие будет номинальным, но руководить и расставить людей кроме меня никто не сможет.
