- Я читала про девушку, которую страх побуждал к действиям, - неуклюже пожимаю плечами, - может, и у нас так получится?
- Мой страх припечатывает меня к полу. И не знаю, как там, у героини из твоей книги, но у меня лично в порыве паники ничего перед глазами не остается, кроме темноты. А паника, к слову, вечный наш спутник.
- Значит, ты все-таки переживаешь.
- А бывает иначе? – Рита взвинчено стягивает с себя фартук. Бросает его на стол и приближается ко мне совсем близко: я даже вижу темно-коричневые крапинки в ее ярко-зеленых глазах. – Я верю в то, что страхи уходят, когда приходит время. Но это не обозначает, что они не успевают хорошенько потрепать нашу жизнь. И я бы хотела не бояться огня.
- Так не бойся!
- Так избавь меня от прошлого.
- Но оно уже ушло, - неуверенно пожимаю плечами. – Чего ты боишься? Ты же сильная.
- Да. Сильная. Но не от того, что у меня нет страхов. А потому что я пытаюсь с ними бороться.
- И как же ты это делаешь? Застывая перед конфоркой?
Рита растеряно вскидывает брови. Смотрит на меня так, будто впервые видит, и я тут же виновато горблюсь: что на меня нашло. Господи, что вообще происходит? Я ведь не обижаю людей, не задеваю их. Собираюсь взять свои слова назад, однако не успеваю. Шатенка уходит. Она не хлопает дверью, не взрывается слезами. Она просто оставляет меня, не сказав ни слова, и от этого мне становится еще паршивей. Лучше бы она выпустила пар и наорала на меня, как следует. Может, поэтому Рувер и не пытается поговорить со мной по-человечески? Может, я попросту не заслуживаю хорошего отношения, ведь абсолютно не умею общаться с людьми, не умею чувствовать их и вовремя останавливать поток своей несвязной речи. Протираю руками лицо и испускаю протяжный вздох. Сколько можно прокалываться? Сколько можно совершать тупые ошибки? Мне осточертело лишь вредить окружающим. Что я сделала хорошего? Что я собираюсь хорошего сделать? Сдать почти под сотню невинных людей? Обречь их на гибель? Крепко зажмуриваюсь и облокачиваюсь спиной о холодильник. Мне нечем дышать. Я запуталась. Мне нужен человек, который смог бы меня направить, смог бы мне помочь. Мне нужен отец.
- Ты в порядке?
Поднимаю голову и вижу Сашу. Его лицо измято от подушки. Выглядит это довольно-таки забавно, но я даже не пытаюсь выдавить из себя улыбку. Внезапно понимаю, что должна повзрослеть и перестать ставить свои нужды выше нужд окружающих. Так бы хотел отец. Так бы он сказал мне, спроси я о том, что мне делать.
- Мы не будем.
- Что не будем?
- Не будем отдавать записную книжку венаторам.
- Что? - Брат несколько раз моргает и недовольно переминается с ноги на ногу, - ты с ума сошла? С чего вдруг? А как же папа?
- Найдем другой способ.
- Аня!
- Мы погубим стольких людей! Они ведь ни в чем не виноваты. В блокноте все их данные, Аспид отыщет их родственников, их близких. И мы будем отвечать за все эти смерти! Ты этого хочешь?
- А ты хочешь, чтобы пострадал отец? – Саша недоуменно округляет глаза. – Спятила? Что изменилось? Кто прочистил тебе мозги?
- Мы с тобой чересчур сильно заботимся о собственной выгоде, забывая о том, что это значит для других людей.
- О, Господи. Что ты несешь?
- Саша, я уверена, отдать записную книжку Аспиду – огромная ошибка. Пожалуйста, прошу тебя, давай придумаем что-то другое, ведь мы не сможем смириться с этим. Я не смогу. По моей вине уже столько людей пострадало, - невольно хватаюсь дрожащими руками за голову, - Андрей, папа, Никка, Рувер. Это сводит с ума! Если я еще и осознанно вручу венатором блокнот – кем я тогда стану?
- Да плевать мне на это! Ты хочешь спасти отца или нет?
- Конечно, хочу, и ты прекрасно об этом знаешь. Но мы не вправе обрекать других людей на смерть лишь потому, что сами находимся на волосок от гибели, - практически вплотную подхожу к брату и говорю так уверенно, как никогда раньше. Мне вдруг кажется, что даже голос становится громче. – Я запрещаю тебе отдавать книгу. И не надо говорить, будто мне плевать на отца. Не плевать! Но мы слишком мало потратили усилий на поиски иных вариантов, чтобы сейчас опускать руки и закрывать глаза на совесть. Не ты ли кричал, что оставить Владимира Сергеевича в лесу было чистой воды бессердечностью? Так что же с тобой происходит сейчас, когда на кону ни одна жизнь, а сотни?
- Что ты пытаешься мне доказать? – шепчет брат. – Что хочешь от меня услышать? Я знаю, чем мы рискуем, и прекрасно понимаю, чем мы жертвуем. Но ради отца…
- Ради отца стоит подумать еще раз. Он воспитывал не убийц.
- Потом ты пожалеешь об этом.
- Может быть. – Пожимаю плечами. – Но я не хочу всю оставшуюся жизнь слышать в голове незнакомые голоса, видеть незнакомые лица. Мы должны помочь отцу другим способом.
- Каким? Ты думаешь, если мы подделаем книгу, венаторы ничего не заметят?
- Вот видишь. Оказывается, придумать нечто новое можно так быстро.
- Но это абсурд. Это слишком просто!
- Слишком просто – не всегда плохо.
- Господи, ты сошла с ума. Знай, я против. Надо отдать Аспиду блокнот и уехать отсюда как можно дальше! Забыть об этих охотниках, обо всех смертях, об опасности…
- Может, еще и о моих способностях? – угрюмо усмехаюсь. – Как? Как ты планируешь убежать от того, что в моей крови?
И тут я вдруг прекрасно понимаю Риту. Мы можем скрыться от венаторов, но нам никогда не скрыться от самих себя и от своего прошлого. Зря я накричала на нее. Возможно, я просто увидела в ней похожую слабость и не сумела сдержаться, ведь, порой, так и тянет посмотреть в собственное отражение и разбить его на тысячи частей.
- Прости, - не смотря на сопротивление Саши, хватаюсь за его плечо и виновато поджимаю губы, - надо меняться. Надо становится умнее. Поверь, мне очень сильно не хватает отца.
- Тогда зачем все это?
- Затем, что он должен нами гордиться, и я не хочу его разочаровать.
- А потерять хочешь?
Сложно сражаться с братом, когда то и дело разделяешь его точку зрения. Я бы с удовольствием избавилась от записанной книжки, с удовольствием бы сдала всех ради него, папы, Риты, Рувера. Но это было бы неправильным. Возможно, впереди меня ждет еще огромное количество необратимых ошибок. Однако сейчас я хочу сделать верный шаг.
Говорю Саше, что разговор окончен и возвращаюсь к готовке. Слышу, как он уходит с кухни, как хлопает входная дверь. Куда он пошел? Так и тянет кинуться следом, но я упрямо стискиваю зубы и продолжаю нарезать картошку. Я спасу отца, я не позволю пострадать кому-либо еще, и я справлюсь.
Мне казалось, мне необходима поддержка папы, необходимо, чтобы он быть рядом. Но я заблуждалась. Папа и так всегда со мной. Как и сказала Рита, он в моей голове. И чтобы попросить его о помощи, мне не нужно разговаривать с ним лично. Я могу просто вспомнить все то, о чем он мне рассказывал. А рассказывал он мне о чести, о долге, о справедливости и самоотверженности. И если и существует правильный выход из моей ситуации, он уж точно не связан с чьей-либо гибелью. Я разберусь со всем. В конце концов, мы, действительно, можем попытаться подделать записную книжку, отдать ее венаторам и, воспользовавшись моментом, скрыться от Аспида как можно дальше. Если и рисковать, то собственной жизнью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
