Твой Андрей.
Печатается по первой публикации: Архив. С. 556–557. Публикация Е. Антоновой.
1 Речь идет о редакторе газеты «Красная звезда» Д. И. Ортенберге.
{288} М. А. Платоновой.
30 июля 1943 г.
30/VII. Дорогая Муся!
Я давно тебе забываю написать про одну вещь.
У меня там есть в ящике твоего секретера материал. Т[ак] к[ак] он мне совершенно не нужен и ни на что не потребуется, то ты продай его и купи себе обязательно башмаки. Ведь ты, наверно, ходишь совершенно босая.
Купи такие башмаки, которые годились бы и для носки осенью, в непогоду. Сделай это обязательно. М[ожет] б[ыть], тебе удастся приобрести обувь в распределителе – но все равно тебе нужны деньги, а их у тебя нет.
Целую тебя. Андрей.
Печатается по первой публикации: Архив. С. 557. Почтовая карточка. Публикация Е. Антоновой.
{289} М. А. Платоновой.
31 июля 1943 г.
31/VII 43 г. Дорогая Муся!
Эти дни у меня была возможность писать тебе почти каждый день, что я и делал. Разговаривая в письме, мысленно, с тобой, мне становится немного легче. После смерти сына, как ты правильно и хорошо сказала однажды, мы обречены с тобой доживать наши дни под небом меланхолии… Если тебя там будут беспокоить, то тебе нужно оформиться моим секретарем – что является верным, потому что я почти все время на фронте, а ты ведешь все мои литературные дела.
Узнай в военной комиссии Союза или у какого-нибудь приличного человека, как это нужно сделать, – и делай без смущения. Будь столь же храброй, как со мной храбра. Это если нужно. Обратись, в крайнем случае, поговори с ней – с Еленой Викторовной… Здесь жара, грозы, дожди – трудно ездить и работать. Кормят тут отлично. Но это мне не очень нужно. Хочу писать большие вещи и начну принимать шаги, чтобы избавиться от редакции. Это, конечно, трудно, т[ак] к[ак] я на военной службе. Но я хочу перейти только, оставшись военным – во флоте. Я от тебя не получил ни одного письма. Напиши мне что-нибудь. Чем тебе я могу помочь, кому нужно написать, чтобы тебе помогли? Поцелуй могилу нашего сына. Береги себя, чтобы я увидел тебя.
Обнимаю тебя и целую. Твой Андрей.
Получи гонорар в «Звезде[898]. Поставили ли тебе телефон? Какой его №?
[Приписка сбоку листа] Получи у Раисы Семен[овны] в «Звезде» талон на получ[ение] пайка на август.
Печатается по первой публикации: Архив. С. 557–558. Публикация Е. Антоновой.
{290} М. А. Платоновой.
3 августа 1943 г.
3/VIII 43. Дорогая Муся!
Вернувшись сегодня из поездки, я узнал большую новость: вместо Вадимова – другой редактор[899]. Для меня хуже не будет, п[отому] ч[то] Вадимов относился ко мне неровно, скорее дурно, чем хорошо. Причина ухода Вадимова для меня совершенно неизвестна и непонятна. При новом редакторе (я его лично не знаю) мне мое положение неизвестно. Какие у него требования, каков теперь будет стиль работы – мне неясно. М[ожет] б[ыть], мне удастся при новом редакторе уйти с миром во флот, если моряки еще не потеряли желания взять меня к себе.
Жаль, что нет в Москве Сорокина. Вышла ли моя книжка в Гослитиздате?[900] Думаю, надеюсь недели через две приехать в Москву, но уверенности в этом нет. Дело зависит от нового редактора и его отношения ко мне. Как-то ты там поживаешь? Я чувствую, что тебе плохо – и морально, и материально. Помолись о нашей судьбе праху нашего мученика-сына. Мне часто кажется, что он цел, существует, и лишь звуки его голоса не доходят до нас, а он наблюдает за нами.
Обнимаю тебя, дорогая. Андрей.
Печатается по первой публикации: Архив. С. 558. Публикация Е. Антоновой.
{291} М. А. Платоновой.
11 августа 1943 г.
11 августа.
Дорогая моя Муся!
Я тебе написал много писем, но от тебя ни одного не получил, хотя уже скоро месяц, как я уехал. Что с тобой? Разве трудно написать хоть открытку? На фронте очень важно получить письмо. Все здесь получают письма, некоторые помногу. Я – ни от кого, ни одного. Может быть, с тобой случилось какое-нибудь несчастие? Так тягостно думать об этом… Сегодня я получил от Карпова («Кр[асная] звезда») телеграмму, чтобы я выехал в один район к передовой, а 18 августа выезжал в Москву.
12-го или 13-го авг[уста] я поеду в часть, а 18 авг[уста] выеду, вероятно, в Москву. Это письмо пересылаю с товарищем, который едет с фронта в Москву на машине. Он обещает письмо это доставить как-либо тебе.
Скоро, должно быть, мы с тобой увидимся. Мне трудно и далеко ехать – у меня ведь нет своей машиныВ отличие от Платонова, многие военные корреспонденты имели собственные машины. Корреспондент газеты «Известия» Л. Бронтман оставил в своем дневнике следующее описание корреспондентского сообщества в октябре 1943 г.: «Находимся вместе с другими корреспондентами. Их тут – уйма. Кто-то насчитал 39 душ. От нас – майор Петр Лидов, майор Леонид Первомайский, фотограф Яков Рюмкин. От «Известий» один майор Виктор Полторацкий, чудный парень, немного мечтательный, очень скромный, великолепный товарищ, высокий, худой, глаза навыкате. От «Красной звезды» – майор Петр Олендер, майор Константин Буковский, подполковник Жуков, майор Василий Гроссман, полковник Хитров, фотограф Кнорринг, на подъезде – Илья Эренбург и К. Симонов. Последнего я видел на Центральном фронте, он собирался подлететь сюда поближе к делу. От ТАСС – майор Крылов и капитан Николай Марковский, фотограф Копыт. От «Комсомолки» – Непомнящий, капитан Тарас Карельштейн, майор Гуторович (которого все зовут «Швейком»), фотограф Борис Фишман. От «Иллюстрированной газеты» – капитан Фридлянд. От Информбюро, «Советской Украины» и проч., проч., проч. У большинства свои машины. Всех сортов – эмки, виллисы, полуторки, трофейные, а у кого-то даже пятитонный форд. Страшно разнохарактерный и разнокалиберный народ» (http:// militera.lib.ru/db/brontman_lk/1943.html).. Я очень устал, соскучился по тебе и по нашему мертвому сыну. Опять, как приеду, сразу пойду к нему на могилу. И ты для меня теперь особо дорога, потому что в тебе осталась живая часть моего умершего сына – ведь ты его родила своим телом.
Временами я тут заболеваю каким-то психическим расстройством: оно заключается в том, что голова моя начинает самостоятельно думать какие-то ненужные бредовые мысли, и я не могу овладеть своим сознанием, и вдобавок всё сильнее портится зрение.
Увидимся – обо всем поговорим. Жаба, ты забыла мне положить в сумку бритву (положила только ножи), мне приходится здесь занимать каждый раз. Что еще тебе написать, милая моя? Очень хочу, чтобы хоть 20-го августа быть дома, но, как говорится в одной песенке, «ты далека от меня – между нами поля и луга, а до смерти четыре шага»[901].
Обнимаю мою дорогую жену. Твой старый офицер Андрей. Действующая армия. [Рис.].
Если будет возможность, сбереги 1/2 литра водки. Я пойду и выпью на могиле в день своего приезда. Никому не говори о моем приезде, я ни с кем не хочу встречаться.
Печатается по первой публикации: Архив. С. 558–559. Публикация Е. Антоновой.
{292} А. И. и А. В. Вьюрковым.
31 августа 1943 г. Москва.
Дорогие Александр Иванович и Анна Васильевна!
Мы вам ни разу не писали[902], это правда. Но Вы нас сейчас поймете и простите. 4/I этого года у нас от чахотки умер наш единственный сын Тоша, 20 лет от роду. Вы знали его. После того и до сих пор наши отношения с людьми, м[ожет] б[ыть], не совсем нормальны, но они объясняются нашим горем. Прошло уже время, но горе не проходит. Я призван в армию, работаю корреспондентом в «Красной звезде». Все лето был на фронте, недавно приехал и скоро опять уеду на войну[903]. Я понимаю, Ал[ександр] Ив[анови]ч, в чем твое горе[904]. Во-первых, тебе надо с А[нной] Вас[ильевной] возвратиться в Москву.
Если, бог даст, я пробуду в Москве, я постараюсь помочь тебе, чтобы Вас обоих вызвали домой. Это я тебе обещаю – свою помощь. Власти и силы у меня нет, но я убедительно попрошу кого нужно. Если Союз не поможет, я попрошу свою военную организацию. Я уже вызвал таким способом тещу[905] и сестру М. А. – Валю[906] (Вы их знаете). Думаю, что мне удастся и теперь это сделать. Неужели Союз ничего не сделал[907]? Ведь тебя все знают. То, что ты «не член»[908], это, конечно, пустяки. Мария Александр[овна] целует вас обоих и передает старый сердечный привет; писать ей самой трудно.
Дружески целую тебя в уста и руку у Анны Васильевны.
Твой старый Андрей Платонов.
31. VIII.43.[909].
Впервые: Воспоминания. C. 436. Публикация Е. Шубиной. Печатается по автографу: РГАЛИ, ф. 1452, оп. 1, ед. хр. 165, л. 10–10 об.
На полях письма приписка Марии Александровны: «Привет вам, дорогие! Не сердитесь на меня, я никому не пишу, я только начинаю замечать, что светит солнце и люди живут. Пишите. М. А.».
