Оглянувшись, Том увидел всадника в черном костюме, шляпе, украшенной орлиным пером, и блестящих сапожках с золотыми шпорами. В руках наездник держал карабин на изготовку, уздечка была привязана к мексиканскому седлу.
Укротитель поднял свой винчестер, прицелился, чуть было не нажал на курок, но что-то заставило его опустить оружие. Том узнал всадника.
— Лизи! Я так и думал!
Джейн, которой угрожала опасность оказаться в руках заклятого врага, в порыве необъяснимого великодушия закричала:
— Не стреляй! Пощади ее!
— Я не уверен, что она будет так же снисходительна к нам!
Огонь усилился. Внезапно Манкиллер подпрыгнул и как-то испуганно заржал. Он повернул морду, словно собираясь укусить себя в плечо.
Том почувствовал, что конь сбавляет бег. Из раны в шее брызнула кровь.
Укротитель беспомощно простонал:
— Бедный Блэк!
Затем, обращаясь к Джейн, добавил:
— Дорогая… Манкиллер смертельно ранен. Он вот-вот упадет. Будь осторожна!
Другая пуля попала Манкиллеру прямо в голову. Жеребец резко остановился и, тяжело хрипя, опустился на покрасневший от крови песок.
А рядом разворачивалась еще одна драма.
Огромная жирафа также стала легкой добычей преследователей. Первая пуля ранила животное в шею. Мгновенно хлынула кровь. Мистер Госсе погрозил бандитам маленьким кулачком и, захлебываясь слезами, прокричал:
— Трусы! Негодяи! Бедная моя Фатма!
Почти сразу вслед за первой ее настигла вторая пуля. Бедная жирафа затрясла головой, захрипела и замедлила бег. Еще два выстрела. Фатма остановилась, широко расставив ноги и задыхаясь.
По огромному телу бедняжки пробежала судорога. Мистер Диксон понял, что животное сейчас рухнет.
Стараясь казаться спокойным, Гризли-Бен скомандовал мальчику:
— Мистер Госсе, слезай, только тихонько!
Затем повернулся к супруге:
— А теперь вы, дорогая.
Пятая пуля попала в шею жирафы, задев позвонки. Голова тут же откинулась набок, и животное свалилось на землю. Гризли-Бен еле успел отскочить в сторону.
Раздались торжествующие крики бандитов:
— Гип! Гип! Ура! Они у нас в руках! И главное — живы! Остается только схватить их и связать!
Том прохрипел сквозь зубы:
— Взять нас живыми? Только попробуйте! Мисс Джейн, ко мне!
И оба побежали к мистеру Диксону. Тот держал наготове заряженный карабин. Бандиты не решались идти под пули.
Джейн бросилась к своей матери. А мистер Диксон вслед за ковбоем крикнул:
— Только суньтесь, мерзавцы! Вы узнаете, чего стоят двое настоящих мужчин!
Нападающие окружили наших героев, затем спе́шились, отпустив лошадей.
Оглядев бандитов, Том сразу определил, что это белые, переодетые в индейцев.
Настоящие краснокожие стояли отдельной группой. Им были обещаны скальпы беглецов. Коллекционеры дают индейцам за скальпы большие деньги.
Двое бандитов достали лассо и, сильно раскрутив, бросили их на Тома и Гризли-Бена. Те почти одновременно выстрелили. Разбойники упали замертво.
Но магазины опустели. Осталось два заряженных карабина — миссис Диксон и мистера Госсе. Всего два патрона.
— Не стреляйте! — предупредил Гризли-Бен. — Берегите пули.
В это время на Укротителя и Гризли-Бена снова с разных сторон полетели лассо. Сориентировавшись, оба мгновенно упали плашмя на землю, и тяжелые веревки из бычьей кожи, просвистев, остались лежать где-то сзади.
А молодой человек и Гризли-Бен вскочили и, схватив винчестеры за стволы, ринулись на бандитов.
Завязалась жаркая борьба. Затрещали кости, кто-то застонал. Деревянные приклады карабинов быстро разлетелись в щепки. Но в умелых руках и тяжелые стволы — грозное оружие.
К группе дерущихся приблизилась бледная от возбуждения, с застывшей на губах злорадной усмешкой, Лизи.
Опьяненная созерцанием бойни, дрожа от удовлетворенного чувства мести, она в азарте кричала:
— Браво! Браво! Они в наших руках! Брать только живыми!
Прижавшись спиной к подножию холма, мистер Госсе, миссис Диксон и Джейн с ужасом наблюдали за дракой.
Внезапно мать, почувствовав прилив неукротимой ярости, подняла карабин и, прицелившись, прошептала:
— Мерзавка! Я убью тебя!
Что-то ударило ей в плечо. Но она уже нажала курок. Пуля просвистела над головой Лизи, заставив ее громко расхохотаться.
Пока Том и Гриззли-Бен продолжали крушить своих врагов, другая часть бандитов обошла их стороной и, зайдя с тыла, набросилась на женщин и ребенка.
Именно это и спасло жизнь Лизи!
Бесстрашный мистер Госсе все же успел выстрелить, и один из нападавших, с пробитой головой, упал на землю. Однако наших героев быстро скрутили и засунули каждому в рот кляп. В последний момент Джейн успела крикнуть:
— Том! На помощь!
Ответом был неистовый рев. В нем соединились бессильная ярость и смертельная боль из-за невозможности помочь любимой.
Том сделал отчаянную попытку вырваться из плотного кольца бандитов. Но силы были слишком неравны.
Кто-то, подкравшись сзади, предательски набросил на Укротителя лассо. И Том в конце концов упал. Следом за ним рухнул и Гризли-Бен.
Обоих быстро связали. Подошла Лизи, осмотрела поверженных и место побоища, жестом заставила бандитов замолчать, дав понять, что хочет говорить.
В наступившей тишине раздался ее красивый голос:
— Браво! Мой дорогой Том! Как вы сражались! Приятно было смотреть! И вы, мистер Диксон, примите мои поздравления!
Тяжело дыша и сжав зубы, связанные по рукам и ногам, оба героя лежали неподвижно, словно не слыша этих насмешливых слов.
А Лизи продолжала наслаждаться победой. В каждом ее жесте, сияющем взгляде, ликующих интонациях голоса сквозило торжество.
— Дорогой Том, в последний раз вы оставили меня в очень неловком положении. Любая другая женщина посчитала бы это совершенно непростительным, даже смертельным оскорблением! Но я, к счастью для вас, не такая, как все. Вы еще это увидите. Я поклялась, что найду вас во что бы то ни стало. Искренне рада, что сдержала свое слово. С вас причитается. И вы получите возможность расплатиться. С другой стороны, я — должница мисс Джейн Диксон. И незамедлительно воспользуюсь возможностью с ней рассчитаться.
Наступила тягостная пауза.
Заинтригованные необычностью происходящего, бандиты столпились вокруг наших героев. Они старались понять, куда клонит эта странная женщина, никогда не останавливающаяся ни перед чем для достижения своей цели.
Лизи приблизилась к Укротителю, упорно смотревшему в другую сторону, и добавила, волнуясь:
