Однажды он увидел на столе у Марии ожерелье, которое та собиралась, но еще не успела отослать обратно Артуро. Дарственная надпись привела Виктора в бешенство: «Вечно любящий тебя Артуро д'Анхиле». Никаких объяснений Марии он не хотел слушать:
– Если ты привыкла к таким дорогим подаркам, то продолжай принимать их и дальше: я никогда не смогу подарить тебе что-нибудь подобное!
Хорошо хоть работы перед открытием магазина было предостаточно, только и ею Виктор занимался без прежнего удовольствия. Кармен, желая не упустить шанса, старалась быть особенно внимательной и нежной, а донья Мати, узнав о ссоре с Марией, просто не нашла слов от досады.
Какие-то невезучие у нее дети! Виктор всю жизнь мается по Марии, Хулия вообще отбилась от дома, Германа угораздило влюбиться в сумасбродную Ирис, и даже у Маркоса что-то не ладится с Перлитой.
Донья Мати так же, как и Перлита, да и все остальные, кроме Германа, не знала, что Маркое тяжело, опасно болен. Он скрывал это, чтобы не огорчать Перлиту, которая была на последнем месяце беременности. Тайком от нее Маркое лечился, что требовало и времени, и денег. В конце концов, Перлита заподозрила его в том, что он попросту бегает на свидания к другой и там же тратит чуть ли не все деньги. Маркосу в свое оправдание пришлось сказать донье Мати, что по вечерам он работает сверхурочно, поскольку квартира, которую они снимают, стоит слишком дорого.
– Боже мой, какие вы, молодые, глупые! – у доньи Мати чуть-чуть отлегло от сердца. – У нас же пустует комната, в которой жила Мария. Переселяйтесь немедленно к нам!
Донья Мати спешно занялась ремонтом комнаты, мечтая о том, как будет нянчить здесь внука или внучку. И – как беда не приходит одна, так и радости обычно следуют друг за другом: не успели еще Маркое и Перлита переехать, как в дверь отчего дома постучалась… Хулия!
Амелия, жена Пабло, догадалась, наконец, с кем изменяет ей супруг, и самым банальным образом «застукала» любовников.
Хулия призналась, что уже пятнадцать лет любит Пабло, а он все это время обещает развестись. Амелия потребовала немедленного развода, но Пабло стал умолять ее не делать этого. И тогда что-то сломалось в Хулии. Жалкими и ничтожными показались ей годы, проведенные с Пабло: обман, один сплошной обман! Она решила вернуться домой, начать другую жизнь, в которой не будет места лжи и лицемерию.
– Дочка, дорогая, я всегда знала, что ты когда-нибудь вернешься!
– Мамочка, прости меня! И ты, брат, прости, – обратилась Хулия к Виктору.
Но тот был суров и непреклонен:
– Ты не можешь остаться в этом доме. Ты ушла из него, потому что презирала нашу бедность. Хотела быть богатой, помнишь?
Больших трудов стоило донье Мати уговорить его сменить гнев на милость. Но так или иначе – все улеглось, большая семья опять собралась вместе, и донью Мати беспокоило теперь только мрачное настроение Виктора да непомерная худоба Маркоса.
Рита не пришла в восторг от идеи Марии поселить у себя Ирис.
– Она будет причинять только неприятности. Придется мне за нею специально присматривать.
– Не волнуйся, Ирис – хорошая девушка, я знаю, – отвечала Мария.
Она также попросила Хосе Игнасио уделять Ирис побольше внимания, брать с собою в компании сверстников. Ирис ничего не имела против общества Хосе Игнасио, кроме того, ей не терпелось показаться где-нибудь в новых платьях, подаренных Марией. Друзьям же Хосе Игнасио понравилась эта веселая, остроумная девушка, и они легко приняли ее в свой круг.
По вечерам Ирис допоздна занималась в своей комнате, особенно же увлек ее реферат по литературе, который хотелось кому-то показать, услышать чье-то авторитетное мнение. Ирис попробовала обсудить свое сочинение с Хосе Игнасио, но тот отшутился: литература, увы, не та область, где он силен. И тогда как-то само собою всплыло имя Германа. Ну конечно же, Герман! Старый приятель, с которым они всегда любили поболтать о прочитанных книжках. И, не сомневаясь ни минуты, Ирис стала набирать номер телефона Германа.
Рита, наблюдая за Ирис, радовалась, что ее опасения не оправдались. Вообще в последнее время Рита ходила по дому загадочно-веселая, что-то напевала, шутила. Марии она объяснила причину такого настроения: доктор сказал Роману, что они теперь смогут иметь ребенка.
Лишь одну Ивон огорчило появление в доме Хосе Игнасио молодой красивой девушки. Хосе Игнасио и так, похоже, избегал Ивон: когда ни позвонишь – непременно ответят, что его нет дома. (А Хосе Игнасио и вправду просил не звать его к телефону, если звонит Ивон.)
– Чернь всегда тянется к черни, – злословила Ивон в разговоре с Лаурой. – Не исключено, что эта Ирис и Хосе Игнасио найдут общий язык.
Герман ломал голову, как помочь Маркосу, где раздобыть деньги на лечение. Ведь теперь за квартиру платить не надо, и тайна Маркоса может открыться. Герман знал, что Виктор все свои средства вложил в магазин, который пока не дает прибыли. Если сказать о болезни брата Виктору, то он, скорее всего, просто закроет дело, едва начав его. Маркое не мог допустить такой жертвы со стороны Виктора.
«Только Мария может помочь», – решил Герман и не ошибся. Узнав, что Маркое неизлечимо болен, Мария пообещала оплатить лечение в самой лучшей клинике.
– Может, его удастся спасти. А Маркосу скажешь, что деньги заплатили ваши должники или еще что-нибудь придумай.
Герман опять вернул Марию к мыслям о семье Виктора, о нем самом. Как же трудно ему приходится всю жизнь! Неудивительно, что он стал таким недоверчивым и взвинченным. Вот и приглашение на открытие магазина не прислал, обиделся.
Но Виктор пришел сам, чтобы пригласить Марию на открытие. А точнее, пришел, потому что больше не мог выносить этой размолвки.
– Прости меня. Я – дурак. Я пришел, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя, Мария, выходи за меня замуж!
– Я согласна! Когда?
– Что скажешь, если через месяц?
– Так скоро?
– Что касается меня, то я бы женился завтра же!
Глава 23
– Лаурита, ты плохо выглядишь. Ты нездорова? – едва пойдя к внучке, забеспокоился дон Густаво.
– Нет, дедушка.
– Тогда скажи, что случилось? Ты не доверяешь своему деду? Если у тебя неприятности, то я помогу их уладить.
– Ты так думаешь?
– Конечно, Лаурита. Доверься мне.
– Ох, дедушка, я беременна, – промолвила Лаура сквозь слезы.
– Это ребенок Хосе Игнасио?
– Да, дедуля. И клянусь, что у нас все было по любви.
– У любви есть пределы, детка.
– Я знаю. Но я была так влюблена…
– Хосе Игнасио должен взять ответственность на себя.
– Нет! Я не хочу, чтобы он об этом вообще узнал.
– Так нельзя, Лаура! Вы поссорились, это бывает. Но Хосе Игнасио должен жениться на тебе. Я поговорю с ним.
