- А теперь слушай меня внимательно, - произнес кучеяр, не отнимая руки от его груди. - И пусть мои слова навсегда поселятся в твоем сердце. Я могу указать тебе только путь, но идти по нему ты будешь сам. Запомни главное - никогда не довольствуйся половиной. Всегда иди вперед. На середине не останавливайся. Путь, к которому ты стремишься, не приемлет сомнений. Ты выбрал саблю Первого Воина. Немногим выпадает такая честь, но об этом пока стоит молчать. Доверяй себе, и у тебя все получится. Нужно лишь стать отчаянным. В отчаянии есть все, - помолчав, иман добавил. - На этой дороге не стоит искать что-то еще, потому что плохо, когда одна вещь превращается в две. Твой путь един.
Мистик вздохнул и убрал руку, хотя Регарди уже забыл, что она там находилась. То ли ветер утих, то ли солнце встало, то ли его бросило в жар, но ему неожиданно стало очень тепло, словно он очутился в уютном еловом лапнике мастаршильдской тайги, где они любили валяться с Магдой.
Магда... Куда ты ведешь меня?
- Если проявишь решимость, то сдвинешь небо и землю, - снова раздался голос имана. - Только не сворачивай в сторону.
- Он не свернет, - промурлыкала Атрея, легонько пожимая ему руку. - Добро пожаловать в школу, ученик.
Глава 4.
ИЗМЕНЕНИЯ
На следующий день мир стал другим.
После бессонной ночи и таинственного ритуала Арлинг собирался выспаться, но у имана были другие планы.
- У тебя слишком мало времени, чтобы тратить его на сон, - заявил он. - Время пролетит незаметно, а я обещал подготовить тебя к Испытанию. Поэтому твое обучение начнется прямо сейчас.
И хотя Регарди нестерпимо хотелось спать, охвативший его восторг бы сильнее. Да! Наконец-то бездействие закончится! Ради этого он был готов не спать месяцами.
Но когда иман сунул ему в руку незнакомый предмет, оказавшийся ведром, энтузиазм Арлинга испарился, словно роса с листка чингиля под палящими лучами солнца.
- Теперь ты часть школы, - пояснил мистик. - И должен поддерживать ее существование. У каждого из нас есть обязанности. Финеас отвечает за дрова, Сахар кормит и пасет скот, Ол моет котлы. Я, вот, подметаю дорожки. Ну а ты будешь носить воду для кухни. А так как завтрак готовится рано, тебе придется вставать затемно. И слушайся Джайпа, это наш повар. Пойдем, я покажу, где колодец.
Я бы тоже хотел подметать дорожки, подумал Арлинг, стараясь скрыть разочарование. Труд - это, наверное, хорошо, особенно, если учесть, что за свое пребывание в школе он ничего не платил, но подготовка к испытанию и ношение воды для завтрака имели мало общего. В этом Регарди был уверен. Однако время возражений осталось в прошлом. Так же, как и то, когда он принадлежал самому себе.
Арлинг не нашелся с ответом и молча последовал за иманом, который старательно перечислял ему ориентиры для запоминания. Псарня, косогор, заросли жасмина, клумба с гиацинтами, два эвкалиптовых дерева, тополь, десять шагов по гравию до крепостной стены. Отсюда еще пять шагов вправо, и колодец.
- Как справишься с водой, приходи ко мне, - велел мистик. - Я буду ждать в Смотровой Башне. Только помни. Вода считается священным даром Нехебкая, поэтому носи ее аккуратно. А трость оставь, она для калек. Будешь использовать ее в крайних случаях, когда я разрешу.
"Интересно, он специально не сказал про завтрак или случайно забыл", - тоскливо подумал Арлинг, плетясь за кучеяром. Предстоящая работа не воодушевляла. К тому же, у него отняли трость, с которой он научился ходить, почти не спотыкаясь. Иман дал понять, что не считал его калекой, но отчего-то это не радовало. Регарди даже не представлял, как сможет дотащить ведро воды "аккуратно". Путь от колодца до кухни был полон препятствий. Ухабы, рытвины и неровности попадались на каждом шагу.
Просто сделай это, велел себе Арлинг, запретив думать о чем-либо кроме колодца. Однако в тот день школа едва не осталась без завтрака, потому что воду ему удалось принести гораздо позже рассвета.
Первое ведро Регарди разлил у псарни, второе - на клумбе с гиацинтами, третье - на ступенях кухни. Он почти физически ощутил, как по нему хлестнул суровый взгляд повара Джайпа. К этому времени почти вся школа проснулась, и учителя с учениками подтягивались к Дому Полдня, собираясь позавтракать горячей кашей с лепешками. Они еще не знали, что их распорядок дня будет серьезно нарушен. Однако никто не проронил ни слова, словно иман заранее предупредил всех о том, что Арлинг с утра будет разливать драгоценную воду, выполняя трудовую повинность.
Даже Беркут удержался от привычной болтовни, хмуро попросив кусок вчерашнего хлеба. Другие ученики молча проходили на кухню и также молча выходили, разбредаясь по территории школы. Но были и те, которые никуда не уходили, терпеливо ожидая, когда принесут воду. Словно вся школа не могла приступить к своей привычной деятельности без завтрака, приготовленного на воде, которую должен был натаскать Регарди. Только повар сердито стучал ножом, да так громко, что Арлинг слышал его даже у колодца.
Ну и черт с вами, решил он, злясь на себя, имана и его воспитанников. Что это за кухня такая, где воду не запасают заранее? Теперь пусть ждут хоть до вечера!
И хотя желание бросить ведро в собравшихся у кухни людей было велико, Арлинг отправился к колодцу в четвертый раз. Спина горела от сердитых взглядов учеников, но Регарди заставил себя думать только о ведре, воде в колодце и пятидесяти трех шагах, которые отделяли его от цели. Если он хотел получить кружку горячего чая, ему придется превзойти себя.
Пятнадцать шагов мимо псарни - самый большой участок пути, но самый ровный. Подсказками служили возня собак и звон цепей, но пару раз он все равно едва не коснулся ограды. Имановы псы уже не лаяли на него как в первые дни, но всегда настороженно наблюдали, словно ждали, когда человек потеряет бдительность и подойдет ближе. К счастью, псарня закончилась быстрее, чем он успел сбиться с пути. Регарди никогда не питал особой симпатии к собакам, а теперь и вовсе занес их в черный список тех тварей, с которыми хотел бы встречаться в последнюю очередь.
Дальше начинался косогор - шесть шагов по заросшему редкой травой склону. Между тонкими стеблями проступал песок, который осыпался даже на утоптанной дорожке. Здесь можно было легко потерять тропинку и свернуть в сторону, но выручал жасмин, чьи заросли подступали сразу за холмом. Еще четыре шага вдоль кустов с жесткими листьями и мягкими, благоухающими цветами.
Преодолеть клумбу, которая была разбита следом, оказалось сложнее, потому что какой-то любитель красоты придал ей сложную многоугольную форму. Арлинг предпочел бы пройти прямо по гиацинтам, запах которых ему совсем не нравился, но иман вряд ли одобрил бы такой поступок. Пришлось медленно отсчитывать восемь шагов, проверяя ногой начало очередного изгиба. Сосредоточившись на клумбе, Регарди едва не пропустил эвкалипт, вспомнив о новом препятствии, когда до дерева оставалось не больше шага. На лбу заныл синяк, который он набил, возвращаясь от колодца в первый раз. Еще пять шагов, чтобы обойти проклятую древесину. Дальше дорожка была посыпана гравием и хорошо чувствовалась под ногами. Плохо было то, что ее создатель тоже не отличался любовью к прямым линиям и сделал тропу настолько кривой, насколько это возможно. Наконец, ладонь коснулась шершавого камня крепостной стены. Он почти достиг цели - пять шагов вправо до источника уже не считались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
