Я опустилась на колени возле ямы и нависла над ним.
– Мне следовало бы придумать для тебя наказание похуже, грязная тварь, – прошипела я. – Ведь ты был прав все это время. Все твои догадки подтвердились. Видишь этого парня? Он – тот самый лекхе, про которого ты говорил. Мне было с ним хорошо. Так, как ты и представить себе не можешь. И мне жаль вашу служанку. Если это называется сочувствием – можешь считать меня такой. Но она теперь отправится в лучшее место, где будет жить по-человечески. А ты – сдохнешь здесь. Воздуха тут, и правда, хватает очень ненадолго. Я проверяла.
Выпрямившись, я дала Ивару знак захлопнуть крышку. Последнее «Нет!» Жоржа утонуло в грохоте упавшего металлического листа. Ивар закрыл замок, а потом подкинул ключ на ладони, повернулся, размахнулся и зашвырнул его куда-то в кусты.
– Тебе легче? – спросил он и погладил по спине.
– Нет, – я опустила голову, – как может стать легче, когда предаешь своих?
– Тогда подожди меня, остальное я все-таки доделаю сам.
Ивар ушел за дом. Оттуда донеслось еще несколько выстрелов, после чего он вернулся. Держась за руки, мы молча пошли по дороге между деревьев и роз. Я оглянулась. Старинный дом возвышался на фоне ночного неба. Через приоткрытую дверь на крыльцо падал свет. Стояла тишина. Ветви яблонь склонялись по обе стороны дороги, образовывая арку. В полутьме белели цветочные бутоны.
Жуткая мертвая красота. С легким восковым налетом.
Я вышла в распахнутые ворота и увидела знакомый черный внедорожник и троих лекхе возле него. Девушка сжалась в комок между Байроном и Лексом, хотя те не делали попыток ее удержать или обидеть. Я вздохнула. Похоже, пройдет много времени, прежде чем она перестанет шарахаться от других. Даже от лекхе.
Медведь Родион фыркал носом и смотрел на меня умными черными глазами, а сокол Байрона сидел на плече хозяина. Я поймала себя на мысли, что больше не испытываю страха перед фамильярами. Может, потому что свыклась с тем, что они – часть людей?
– Лекс, сядь за руль, – попросил Ивар и приобнял меня.
– Без прав? – засомневался тот. – А если патруль остановит?
– Если остановит – я разберусь. Будь другом, не заставляй себя уговаривать, а?
Тот пожал плечами и дал знак Байрону. Вдвоем они усадили девушку на переднее кресло и пристегнули ремнем безопасности. Та поскулила от страха и затихла.
– А Лекс умеет водить? – тихонько шепнула я Ивару.
– Умеет. Я сам учил, – он проводил взглядом друзей, которые забирались во внедорожник. – Они все умеют. Только документов им никто не даст.
Я кивнула. Пора бы уже перестать удивляться.
Ивар потянул меня за руку и устроил на заднем сиденье между собой и Байроном. Прижал к груди крепко-крепко, выдохнул в висок. Машина плавно тронулась с места, развернулась, напоследок осветив фарами каменную ограду, и стала набирать скорость.
Я положила голову Ивару на плечо и тихонько призналась:
– Я успела позвонить папе. Он знает, что я жива. И очень скучает.
– Ты сказала, где находишься? – в его голосе мне почудилась тревога.
– Нет… Седой не позволил рассказать. Но папа меня ждет. Завтра должен был состояться обмен… – к горлу подкатил комок, и после перенесенного стресса я не смогла справиться с эмоциями и расплакалась. – Пожалуйста, я так хочу домой! Отпусти меня, Ивар!
Байрон, похоже, услышал и заерзал на своем месте. Наверно, не стоило начинать разговор при свидетелях, но я так долго старалась держать себя в руках в клане Седого, что моральные силы просто истощились.
Дрожащими руками Ивар обхватил мою голову и приблизил к своему лицу. Складка его губ стала жесткой. Мне показалось, что он испытывает невыносимую боль – так перекосилось его лицо гримасой страдания.
– Ты все равно будешь рваться домой, даже если я скажу, что ты очень нужна мне? – понизив голос, сказал он.
Я схватила его за запястья. Все его тело содрогалось, словно он пытался сдержать что-то, рвущееся наружу.
– Я знаю, что нужна тебе, Ивар. И охотникам была нужна. Отец готовит для обмена оружие. Забери все, что приготовлено, если хочешь. Нам только надо подумать, как все объяснить.
Его губы искривились, но я не поняла, усмешка это или очередная гримаса боли.
– Ты нужна мне по-другому.
Он произнес эти слова таким тоном, что мне отчаянно захотелось все бросить. Но разве можно отказаться от семьи? И от будущего?
– Мы – враги. Ты вырвал меня из привычной жизни. И мне придется как-то ее восстанавливать.
– Ты по-прежнему стыдишься, что спала со мной?
Я помедлила, а потом кивнула.
– Ты заставил меня обманом. Сама бы я на такое не согласилась.
Легкий поцелуй обжег краешек моего глаза. Я потянулась, сомкнула веки и подставила лицо губам Ивара, которые осторожно ласкали мою кожу. Это было приятно.
– Мне очень жаль, что я так с тобой обращался, – прошептал Ивар с горькой нежностью, от которой мне сдавило горло. – Но я не могу отпустить тебя, охотница. Может быть, позже ты вернешься к отцу. Постарайся меня понять.
– Насколько позже? – вздохнула я.
– Дай мне еще несколько дней… неделю.
Я вцепилась в его футболку. Неделю? Опять оказаться в его постели? Снова зависеть от него?
Словно прочитав мои мысли, Ивар добавил:
– Я больше не трону тебя, если ты сама не захочешь. Обещаю.
– Зачем тогда держать меня целую неделю? – удивилась я.
Ивар задумчиво отвернулся к окну и замолчал. Некоторое время я разглядывала его профиль, а потом поняла, что ответа не будет. Вспомнила, что мы в машине не одни и выпрямилась. Байрон отчаянно делал вид, что его здесь не существует. Лекс сидел неестественно прямо и смотрел перед собой. Только девушка, кажется, задремала…
В поселении меня встретили настороженно. Доверие жителей снова было утрачено из-за побега. Я опустила голову, следуя за Иваром. Как мне продержаться тут еще неделю?
Едва вошли в дом – Никитка бросился и обнял мои ноги.
– Ты вернулась! Я ждал, что вернешься!
Мила только хмыкнула, сложив руки на груди. Как ни странно, ее сердитый взгляд был направлен не на меня, а на Ивара. Тот с каменным лицом подтолкнул меня к лестнице. Я послушно поднялась в комнату. Присела на краешек кровати и с опаской покосилась на дверь. Ивар задержался внизу, объясняя Миле, что случилось в клане охотников. Его появления я ждала с бешено стучащим сердцем. Он же обещал меня не трогать. Сдержит ли слово?
Но когда Ивар появился в дверях, мое сердце оборвалось и остановило бег. В руках своего тюремщика я увидела толстую железную цепь, похожую на ту, которой приковывали его самого к дереву во время поединка. Она оказалась достаточно длинной, чтобы позволить передвигаться в пределах комнаты и ванной, но почему-то легче мне не стало.
