— Ы-ы, — надрывалась Милолика, размазывая слёзы по щекам и пытаясь аккуратно убрать сопли. – Что мне теперь делать?
— Милая, — гизар никогда не сталкивался с женской истерикой. Разве что по работе, но там он использовал жёсткие методы, а здесь… не воздействовать же на любимую заклинанием молчания. – Что случилось?
— Я бою-усь! – Мила обернулась к мужу, ткнулась в обнажённую грудь и зарыдала ещё горше. – Как я буду тут рожать, у вас даже УЗИ нет! Я ведь не умею обращаться с младенцами, а если у малыша что-нибудь заболит?
— Мастер Гардон прекрасно владеет целительской магией – ты сама видела, как он меня вчера подлатал, – он обнял её руками и крыльями, укутывая в уютный тёплый кокон. — И тот артефакт, которым я тебя исцелил – тоже его рук дело.
— И что, его на каждый чих можно будет вызывать? – Она подняла заплаканные глаза, выглядевшие из-за слёз особенно пронзительно. – Но рожать с ним ты мне не дашь. Как тогда?
— Местные магини Лурры неплохо работают в этом направлении, хуже, чем гизары, но мы найдём самую лучшую специалистку. И от мастера тоже возьмём артефакт.
— А как же мама? – Слегка успокаиваясь, вспомнила Мила о первоначальном страхе. – Она что, никогда не увидит своих внуков?
— Это вопрос к богам, а не ко мне, — с сожалением выдавил Фаргон, прекрасно понимая, что сейчас может начаться новый виток стенаний. – Я не властен ходить между мирами, когда мне вздумается. Но мы обязательно спросим о твоей проблеме с Хэриот. Она благоволит землянкам.
— Да? – Мила шмыгнула носом и попыталась украдкой его вытереть рукавом халата. – А когда мы к ней пойдём?
— Да хоть сейчас! – Раздался весёлый женский голос. – Вы только умойтесь и оденьтесь.
— Боже, кто это? – Прошептала резко севшим голосом новобрачная.
— Она самая, — хмыкнул Фарг. – Богиня. Кстати, надеюсь, за нами нет круглосуточного наблюдения?
— Нахватался тут иномирных слов, — слегка возмутился мелодичный голос. – Если ты имеешь в виду ваши брачные игры, то нет, я не подсматривала. А вот как ты изменился – заметила. Ладно, собирайтесь быстрее, а то завтрак остынет.
Подхватив на руки окончательно офигевшую супругу, Фаргон не стал мешкать и двинулся в спальню переодеваться. В шкафу уже висело несколько свободных платьев для Милы, а на одной из освобождённых от вещей хозяина полок лежала стопочка нижнего белья.
— Боже, панталоны, — простонала Милолика, расправив один из вариантов. В цветочку. С кружевами. – А можно как-нибудь без этого?
— Можно, но попозже, — ответил супруг, стягивая домашние штаны. – Мы тебе потом портниху найдём и отошьём всё, что нужно.
Дёрнул же чёрт именно в это время Миле оглянуться на своего мужчину…
— А-а-а! – Заверещала она, указывая на его тыл. – Что это ещё за такое? Вчера ты был без хвоста!
— Что? – Не понял сначала Фарг, пока его взгляд не уловил движение справа. – Как?
— Ты у меня спрашиваешь? – Выпучила и без того не монголоидные глаза Мила. – Я ещё вчера подумала: как хорошо, что у моего мужа этой штуки нет! Мне бы к крыльям привыкнуть…
— Это не штука, — обиделся в лучших чувствах муж, отчего Мила ощутила неприятный холод в груди. – Вообще-то хвост – это одно из главных достоинств любого гизара. Я, конечно, тебя прощаю, поскольку ты из другого мира и не в курсе дела, но прошу запомнить, что на эту тему нельзя ни шутить, ни смеяться. Более того, рассматривать чужой хвост – признак определённого рода интереса. А уж если притронуться, как ты чуть не сделала с Повелителем – то это либо приглашение к прелюбодеянию, либо оскорбление, если понятно, что продолжения не будет.
— Ох и нифига ж себе у вас таракашки, — Мила даже присела, так и не надев панталон. – Он у вас что, типа него, — кивок в сторону переднего хвоста, — только можно показывать? Кстати, если смотреть не прилично, то и прятали бы его тогда в штаны, а не махали перед глазами.
— Хвостом гизар может убить противника двадцатью семью способами, — Фарг аж побледнел от напряжения. Единственное, что его помогало держаться и не сорваться – чувство искреннего изумления, идущее от супруги. Ну и деликатное положение, конечно. – Неразумно лишаться такого весомого оружия.
— Ну не знаю, чехольчик бы ему тогда придумали или кармашек, чтобы не смущать посторонних, — пожала плечами земная рационалистка. – А то сами провоцируете, если честно.
Её недоумение было настолько искренним, а внутренне напряжение Фаргона сильным, что он… расхохотался, разом скидывая ненужный негатив.
— Отличная идея, — еле выдавил он из себя. – Но какой мужчина упустит возможность покрасоваться? У вас на Земле кубики показывают, а у нас хвост.
Мила тоже улыбнулась, холод в груди пропал, и она облегчённо принялась его обнимать. А ещё аккуратно потянулась к новому органу супруга.
— Я правильно поняла, что жене всё можно? – Несмотря на первый испуг, ей стало очень любопытно, что это за такой предмет гордости, холимый и лелеемый этими странными парнями.
— Определённо, — веселье куда-то пропало, а стальные глаза потемнели. – Но не стоит этого делать, если не собираешься через пару секунд отправиться в кровать и пробыть там минимум несколько часов.
— Да? – Она изогнула изящную бровь, собираясь бросить вызов, мол, и мы, земляне, не пальцем деланы, но вовремя опомнилась. – Надо будет обязательно попробовать после того, как восстановлюсь от родов. А сейчас только медленно и печально.
И оба грустно вздохнули, осознали, что синхронно расстроились и рассмеялись.
— Кстати, мой хвост откусил кабыздох, когда я по неосторожности попал к нему в пасть.
— Кто? – Чем дальше, тем больше Милу одолевал нездоровый смех: сначала эта кичливость хвостами, теперь название какого-то хищника.
— Это огромная плотоядная рыба с пятью рядами острейших зубов.
Казалось бы, сказанное должно было её впечатлить, но перед глазами мелькала вовсе не акула или что-то вроде неё, а захудалая псина, которую называли подобным образом на Земле. Но она мужественно сдерживалась и не срывалась в хохот, поскольку чувствовала, что это очень важно для Фарга. И серьёзно. Более того – трагично.
— А как он тогда снова отрос? – Мила не удержалась и тихонько притронулась к основанию. Фаргона словно током прошибло. Глаза обезумели, прочие признаки более чем сильной реакции показали по шкале подъёмности максимальную высоту. – Упс!
Несмотря на виноватый взгляд экспериментаторши и необходимость торопиться, он обхватил её затылок, погружая пальцы в мягкие волосы, властно притянул и очень горячо поцеловал.
— М-м, — пыталась вразумить его жена.
— Р-р, — слал всех погулять муж.
— Гм, ясненько, заняты они, — буркнул голос из ниоткуда, но на него не обратили внимания.
Кровать прогнулась, жалобно скрипнув, белка с любопытством выглянула из-за тумбочки, за которую спряталась, когда хозяева вернулись в комнату, богиня, напротив, отвела свой всевидящий взгляд.
— Ах! – Вскрикнула Мила, ощущая острую, приятную до дрожи наполненность.
— Да! – Руки и прочие органы Фарга были настолько напряжены, что казалось, ещё чуть-чуть, и вены прорвут кожный покров.
Но он старался, сдерживался изо всех сил, чтобы не навредить своему будущему ребёнку. И молчать про биологию! Он нутром чувствовал, что дочь в него пойдёт.
Наконец, утолив страсть, сладкая парочка опомнилась и ринулась одеваться. Фаргон с непередаваемым удовольствием достал из закромов старые брюки с отверстием для хвоста, а Мила таки натянула панталоны, добавив к ним земной бюстгальтер для беременных и кормящих, а сверху свободное, струящееся платье красивого синего цвета, отчего её глаза засверкали ещё ярче. Едва они успели оправиться и причесаться, как их перенесло в огромную залу, сквозь стрельчатые окна которой на них смотрел бескрайний космос. Звёзды мерцали, туманности туманились, и это в разгар утра!
— Завтрак остыл, греть не буду, — от неожиданности новобрачные аж подскочили. – Их тут Богиня ждёт, а они…
