«Что вы говорили Кону?»
«Ничего особенного. Хотела извиниться за Юлию, но он спешил». «Спешил?»
«Собирался уходить».
Карие глаза посмотрели на меня. «Да? Ну, я его ждать не буду. Спокойной ночи».
Оставшись одна, я подошла к окну. В саду и на тропинке у реки не было заметно никакого движения. Я присмотрелась к проблескам света через деревья. Справа проблескивал огонь мастерской, где работал Кон, и шумел станок. В саду под окном было абсолютно темно. Я пыталась привести мысли в порядок, оценить всех объективно — Юлию и Дональда, Кона и Лизу. Но по какой-то причине я стояла, глазела в темноту и думала о руках Адама Форреста… Через несколько секунд я поняла, почему. Это было как-то связано с первым солнечным вечером, когда я видела, как кот пробежал по высокой траве, и крохотное существо закричало от страха и боли. Тогда в розах шумели пчелы, теперь станок равномерно шумел в темноте, не сбиваясь и не ошибаясь… Лиза сказала, что история повторяется.
Что-то я начинала вспоминать. Бесформенная, пугающая идея стала вполне определенной… Юлия бежит переодеть туфли, хватает пальто, спускается тихо вниз и на улицу… Кон на кухне слышит ее и видит из окна… Потом девушка бежит вдоль реки в темноте, вверх по крутой тропинке, где под высоким берегом очень глубоко… В воде можно стукнуться о камни, и коряги зацепятся, не пустят наверх…
Он собирался уходить, я сама это сказала. Потом Лиза посмотрела на меня странно и сказала, что не будет ждать.
Станок ровно работал. Свет горел.
Я не зашла за пальто, выскользнула из комнаты и понеслась, как заяц, вниз по лестнице.
Глава тринадцатая
«Oh where hae ye been, my handsome young man?»
Ballad: Lord Randall
Я даже не зашла посмотреть, есть ли в мастерских Кон. Что-то взяло верх над рассудком, и я абсолютно точно знала, что его там нет. Не было времени удваивать уверенность. Я побежала через двор и вниз по узкой тропинке к мосту. Калитка была распахнута, белая краска делала ее совершенно неестественной, она будто висела в воздухе, как нелепо установленная декорация.
Прошло всего несколько минут с тех пор, как Кон покинул дом. У него вряд ли было время подняться до конца луга и перехватить ее на тропинке над глубокой водой. Но его торопливость превратилась у меня в навязчивую идею. Я побежала.
Тропинка извивалась, ее, как ступени, пересекали корни. Сухая твердая земля. Кроны деревьев висели тяжелыми черными облаками, не шевелили ни листом. Очень темно. Я споткнулась несколько раз, потом замедлила шаг, наткнулась протянутыми вперед руками на ветки. Юлия тоже должна была двигаться медленно, она не могла уйти очень далеко…
Впереди кто-то шевельнулся, и я неожиданно осознала то, о чем раньше не дал подумать страх. Ни к чему молчать. Если это Кон, и он поймет, что я приближаюсь, этого будет достаточно. Я закричала пронзительно: «Юлия! Юлия! Кон!»
Недалеко впереди вскрикнула Юлия. Не визг, короткий, задыхающийся крик, почти хрип, который оборвался, будто ее ударили в горло. Я снова кричала ее имя, оно отражалось эхом, наполненным страхом и потрясением, и бежало впереди между кустами ольхи и орешника на поляну у пруда.
Юлия лежала на земле там, где тропинка поворачивала к воде. На спине. Одна рука широко откинута в сторону. Светлые волосы, лицо еще светлее. Кон опустился рядом на одно колено. Наклонился, чтобы ухватиться за нее.
Я закричала: «Юлия! Нет!» — и выбежала из-под деревьев только для того, чтобы немедленно остановиться. С другой стороны поляны от деревьев отделилась тень и пересекла ее четырьмя мощными прыжками. Прежде, чем Кон успел повернуть голову, пришелец выбросил руку вперед и оттащил его от тела Юлии. Кон растерянно выругался, но его слова заглушили звуки быстрой яростной драки и треск кустов орешника.
На секунду меня парализовал шок, потом я бросилась прямо к Юлии. Глаза закрыты, но она, похоже, дышала нормально. Я отчаянно попыталась присмотреться, разглядеть в темноте, есть ли на ней какие-нибудь раны или ссадины, но не увидела ничего. Она упала хотя и на твердую землю, но покрытую толстым ковром травы, а ее голова лежала на листьях первоцвета. Я осторожно отодвинула ее мягкие волосы и ощупала голову.
Ее спаситель приблизился ко мне. Я сказала: «С ней все в порядке, Адам. Думаю, она просто потеряла сознание».
Он запыхался, я поняла, что он услышал крики и тоже бежал. Производимый мною шум вполне мог замаскировать от Кона его приближение. «Что происходит? — резко спросил он. — Это твоя кузина Юлия? А кто мужчина?»
Я ответила коротко: «Мой кузен Кон».
«А… — Голос изменился слабо, но заметно. — Что он с ней сделал?»
«Ничего, насколько я знаю. Возможно, ты перегнул палку. Можно как-нибудь взять воды в реке?»
«Ты пытаешься сказать?..»
«Тихо, — сказала я. — Она приходит в себя».
Юлия тихо застонала и вздохнула. Ее глаза распахнулись, яркие и живые на смертельно бледном лице. Посмотрела на меня. «Аннабел? Ой, Аннабел…»
«Тихо. Все в порядке. Я здесь».
Затрещали кусты орешника. Юлия сказала: «Кон…»
«Все хорошо, Юлия. Ничего не случится. Мистер Форрест здесь с нами. Лежи тихо».
Она прошептала, как ребенок: «Кон хотел меня убить».
Адам резко вздохнул. Потом сзади раздался голос Кона: «Форрест? Какого черта ты влез? — Он стоял на ногах, возможно, не очень уверенно, прислонившись плечом к дереву. Тыльной стороной руки провел по губам. — Какого дьявольского черта ты, по-твоему, делал? Сбесился?»
Адам тихо ответил: «Слышал, что она сказала?»
«Слышал. А почему ты должен верить в такую чушь, без…»
«Также я слышал ее крик. Не думаешь, что это, скорее, тебе придется давать объяснения?»
Кон убрал руку от лица и посмотрел, будто искал на ней кровь. Он сказал яростно: «Не будь ты таким кретином! Что это за история? Убивать ее? Ты рехнулся или просто пьян?»
Адам внимательно посмотрел на него. «Да брось ты. Для начала, скажи, почему она потеряла сознание».
«Какого дьявола я могу знать? Вероятно подумала, что я призрак. Не сказал ей ни чертова слова, а она уже свалилась прямо на дорожку».
Я спросила Юлию: «Это правда?»
Слабое движение ее головы могло значить все, что угодно. Она снова закрыла глаза и уткнулась лицом в мое плечо. Кон сказал злобно: «Почему ты не говоришь им, что это правда, Юлия? — Он опять повернулся к молчащему Адаму. — Элементарно, суть всего этого состоит в том, что мы с Юлией сегодня поругались, неважно почему. Потом я узнал, что она попала в дорожное происшествие до этого, и мне стало жаль, что я устроил сцену. Я увидел, что она выбежала из дома, и знал, как она была огорчена, когда пошла наверх… Аннабел, да будь все проклято, скажи, что это все правда!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
