Глава 23
Эвелин с радостью вернулась в свой лондонский дом на Сент-Джеймс-сквер. Привычная обстановка успокаивающе действовала на ее расшатанные нервы. Она тут же придумала себе множество дел, которые должны были отвлечь ее от грустных мыслей. Эвелин заказала новую обивку для мебели в гостиной, принялась отвечать на письма, которых за время ее отсутствия скопилась уже целая гора. Среди писем оказалось и много приглашений. Некоторые из них ей следовало принять, а от некоторых отказаться. Кроме того, Эвелин должна была написать своим знакомым, с которыми она вела постоянную переписку. Предполагалось, что все это займет массу времени.
Принимаясь за работу, Эвелин сказала себе, что не станет ждать письма от Мартина. И не станет расстраиваться, если это письмо так и не придет. Тем не менее каждый раз, когда слуга приближался к ней с подносом, на котором лежали письма, ее сердце сжималось и перехватывало дыхание. Всего на одно мгновение. Потом взгляд Эвелин скользил по конверту, и ее сердце начинало бешено стучать.
Разумеется, Мартин так и не написал ей.
Он сразу отрезал все пути к возможному сближению. И дал ей это понять еще тогда, в Каусе. Мартин действовал решительно, уверенно и быстро. Точно также он водил яхту. Так что Эвелин ничуть не удивлялась отсутствию письма от Мартина.
Она решила освободиться от воспоминаний о лорде Мартине и о том, какой счастливой она была всю ту неделю в Каусе. Ей стоит подумать о своем будущем. Эвелин приняла приглашения на балы и несколько званых вечеров, купила три новые шляпы и целый ворох платьев, достала драгоценности своей матери, которые раньше никогда не носила. Эвелин решила, что не станет надевать теперь траурных нарядов и изображать на лице холодное высокомерие и отчужденность. Теперь всему этому пришел конец. Она будет встречать знакомых женщин с улыбкой, будет радостно обнимать их, так же как делали это все. Она приложит все усилия, чтобы подавить боль в своем сердце.
На следующей неделе Эвелин начала принимать посетителей, встреч с которыми она раньше избегала. В полдень к ней приходили те дамы, чьи сыновья имели виды на ее состояние. Однако Эвелин оказывала им теплый прием, угощала чаем и расспрашивала об их семьях. Когда пятнадцатиминутный прием подходил к концу, женщины начинали рассыпаться в любезностях и одаривать Эвелин комплиментами. Однажды перед уходом графиня Олдерсли сказала Эвелин:
– Миссис Уитон, вы оказались совсем не тем человеком, которого я ожидала увидеть.
– Надеюсь, это комплимент, – проговорила Эвелин, стараясь придать своему голосу шутливый тон.
Графиня передала ей свою визитную карточку и улыбнулась:
– Разумеется, дорогая, не сомневайтесь. Думаю, лондонские джентльмены с интересом встретят ваше появление в салонах на следующей неделе. И, уверяю, вы станете главной темой для обсуждения на приемах и притянете к себе множество восхищенных взглядов.
Эвелин приняла карточку и попрощалась с графиней. Затем она вернулась в гостиную, легла на диван и стала изучать изящное тиснение на визитной карточке. К сожалению, ее настроение сейчас никак не соответствовало той показной веселости, которую она только что продемонстрировала гостье. Скоро у нее, размышляла Эвелин, накопится целая гора этих визитных карточек, и она станет выбирать себе мужа. Но почему-то эта мысль приводила ее в уныние.
В дверях гостиной вдруг появился дворецкий и торжественно объявил:
– К вам посетитель, миссис Уитон. Герцогиня Уэнтуорт.
Эвелин была крайне удивлена. Она прижала руку к груди и сказала:
– Господи! Просите ее сюда скорее!
Когда дворецкий вышел, Эвелин быстро положила визитную карточки графини на столик и огляделась по сторонам. Все здесь должно было выглядеть безупречно для встречи столь высокой гостьи. Впрочем, каким бы ни был интерьер гостиной, он все равно не будет соответствовать изощренным вкусам сказочно богатой американки. Дело усложнялось тем, что герцогиня была родственницей Мартина, женой его брата. Что она делала тут? Знает ли Мартин, что герцогиня решила нанести ей визит?
Эвелин расправила юбку, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и стала ждать появления гостьи. Наконец в комнату вошла герцогиня. На ней было шелковое темно-бордовое платье, отороченное бархатом. И точно такого же цвета шляпа с широкими полями, которые с боков были слегка загнуты кверху.
– Добрый день, миссис Уитон, – сказала она.
Эвелин была очарована большими блестящими голубыми глазами и неповторимой улыбкой. Герцогиня была потрясающе красива. Эвелин никогда в жизни не приходилось встречать таких ослепительных красавиц.
Эвелин встала с дивана и сделала реверанс.
– Ваша светлость, это такое удовольствие видеть вас.
– Очень рада с вами познакомиться. – Герцогиня улыбнулась, продолжая стоять в дверях.
– Прошу вас, проходите и присаживайтесь. – Эвелин показала на стул, стоявший напротив нее. – Могу я предложить вам чаю?
– Это было бы превосходно. Благодарю вас. – Герцогиня прошла через комнату и села. – У вас очень милый дом.
Эвелин взяла чайник.
– Вы очень любезны. Этот дом купил мой отец незадолго до смерти.
В течение следующего получаса герцогиня и Эвелин вели светский разговор о погоде и о премьере в Королевской опере. Затем герцогиня обворожительно улыбнулась и поставила чашку на стол.
– Признаюсь вам, миссис Уитон, мне очень приятно беседовать с вами на все эти темы, но я пришла к вам не ради этого. Надеюсь, вы простите мне мою откровенность. Мы, американцы, всегда говорим прямо о том, что нас волнует. Это наша отличительная черта.
– Не беспокойтесь, герцогиня. Я с удовольствием выслушаю все, о чем вы захотите мне сказать.
Гостья сжала в кулаки свои затянутые в черные перчатки руки.
– Я пришла, чтобы поговорить с вами о том, что случилось в Каусе. Видите ли, я очень беспокоюсь о брате моего мужа, лорде Мартине.
Эвелин выпрямилась.
– И что же именно вас беспокоит?
– Понимаете, ходят всякие слухи…
Эвелин не знала, на что именно намекала герцогиня. Говорила ли она о том, что случилось со «Стремительным», или она имела в виду их с Мартином связь. Нужно было немедленно все прояснить.
– Какие слухи, ваша светлость?
– Кое-кто утверждает, что это Мартин подпилил мачту на яхте лорда Брекинриджа, чтобы тот не смог принять участие в гонках. Говорят, «Стремительный» непременно бы победил. Мартин не мог состязаться с такой быстрой яхтой. И еще раньше, за несколько дней до гибели судна, у Мартина и лорда Брекинриджа вышел неприятный инцидент – их яхты едва не столкнулись. И в этом тоже, как говорят, был виноват Мартин. Но ведь вы там были, миссис Уитон, и поэтому знаете обо всем этом. Не так ли?
