Однако мрачным его предчувствиям не суждено было сбыться. Его ожидала совсем иная участь.
Когда фальшивый пол выскользнул из-под ног Гуттора и его товарищей, они упали в цистерну, которая долгое время служила приемником для стока воды. Глубиною она была метров шесть или семь, не более. После знаменитого процесса «Вайтчапельских убийц», нотариус Пеггам, желая уничтожить всякие вещественные доказательства, приказал в одну ночь очистить цистерну от человеческих костей и строго запретил делать из нее прежнее употребление; он даже отвел от нее сточные трубы, чтобы кому-нибудь не пришло в голову еще раз воспользоваться ямой. Надод, вступивший в общество «Грабителей» после «Вайтчапельского дела», не знал, что механизм, с помощью которого опускался пол над ямой, еще существует. Знай он это, он, разумеется, сам приказал бы Бобу своевременно употребить это верное средство, которым трактирщик догадался воспользоваться лишь под самый конец, когда грабители уже потеряли три десятка самых энергичных бойцов из своей шайки.
III
В «Яме наследств». — Подслушанный разговор. — Неудачный выстрел. — Одиннадцать часов. — Спасены! — Прощание богатыря с мистером Тернепсом.
По необыкновенно счастливому случаю, Гуттор, упавший первым, принял на свою спину обоих товарищей, так что они упали сравнительно мягко; сам же он отделался лишь незначительными ушибами. Встав на ноги и несколько опомнившись, все трое первым делом окликнули друг друга в темноте. Успокоившись насчет друг друга, они принялись измерять пространство и высоту ямы. Пространство они вымерили без труда, смерив руками каждую стену, но определить высоту было труднее. Для этого Грундвиг стал Гуттору на плечи, а на свои принял Билля, который, однако, не нащупал края ямы, хотя и вытянул руки. Со всех четырех сторон цистерны сделан был этот опыт, но все четыре раза неудачно. Биллю удалось только в одной из стен нащупать квадратное отверстие.
— Во всяком случае верх недалеко, — заметил по этому поводу Грундвиг,
— потому что в цистернах такие отверстия делаются обыкновенно очень близко от верха.
— Это мы увидим, — ответил Гуттор. — Я придумал…
Богатырь вдруг умолк. Наверху, над головами заключенных, явственно послышались голоса.
— Ну, трусище, показывай мне дорогу, — говорил чей-то голос. — Ведь уж патруль в эту ночь другой раз не придет.
Три друга вздрогнули, узнав голос: он принадлежал Надоду Красноглазому.
— Я их не боюсь, Сборг, — отвечал другой голос, в котором нетрудно было узнать голос трактирщика Боба. — Я, если захочу, могу тут спрятаться на несколько месяцев и смело ручаюсь, что никто меня не найдет. Впрочем, кроме меня, никто не сумеет отворить двери из залы в коридор.
— Затворил ли ты ее опять-то, болтун этакий?
— Затворил, Сборг.
— Хорошо. Ну, зажигай свой фонарь. Дженкинс, Партеридж, вы тут?
— Здесь, господин.
— Брр!.. Как жутко было мне шагать через трупы товарищей, убитых этим извергом.
— Сам ты изверг! — проворчал Гуттор. — И если только ты попадешься когда-нибудь мне в руки…
— Слезайте скорее, Билль, — шепотом сказал Грундвиг. — Они направляются к нам.
Молодой человек спустился на землю. Грундвиг тоже слез с плеч богатыря.
— Ляжем на пол и притворимся мертвыми, — сказал последний. — Негодяи сюда идут, вероятно, для того, чтобы посмотреть, дышим ли мы еще.
— Вот сила-то необычайная! — продолжал Надод, не скрывая своего восторга. — Не подоспей к нам помощь, он бы нас укокошил всех до одного. Ну, да теперь он уж, наверное, успокоился навсегда. По правде сказать, я бы не желал еще раз встретиться с таким противником.
— Но ты встретишься, негодяй, клянусь Богом! — проворчал Гуттор, лежа на спине поперек ямы.
— Уверен ли ты, что яма достаточна глубока и что они убились до смерти? — спросил Надод.
— Четырнадцать локтей глубины, Сборг, — отвечал мистер Тернепс. — Не разбиться тут нельзя.
— Поторапливайся же, — продолжал Надод. — Свети сюда фонарем. Я хочу удостовериться.
— Тише, Сборг, — предостерег его Боб. — Вы можете тут оступиться и упасть, как они. Позвольте, я поверну коромысло и открою люк.
— Открывай, да поскорей, мне до полуночи нужно поспеть в Вест-Энд.
— Мы слишком симметрично лежим, — торопливо прошептал Грундвиг. — Это может внушить подозрение. Ляжем так, как будто бы мы свалились один на другого, а Гуттор пусть ляжет сверху. Надод подумает, что богатырь окончательно нас задавил.
Едва они успели переменить свое положение, как в яму проник свет фонаря. Гуттор мельком успел заметить, что в правом углу каменная кладка сильно расселась от сырости.
На краю ямы стояли четыре человека: трактирщик Боб, Надод и те два разбойника, которых Сборг перед тем подозвал к себе в темноте. Все четверо с тревожным любопытством разглядывали Гуттора и его товарищей, лежавших на дне ямы. Те разыгрывали свою роль превосходно, и никому в голову не могло прийти, что они живы и только притворяются мертвыми.
— Ну, я думаю, что их дело кончено, — сказал Надод со вздохом облегчения. — Это нам дорого обошлось, но во всяком случае мы теперь обеспечены от того вреда, который они могли причинить нам в будущем.
— Они сразу же расшиблись до смерти, — заметил Боб, вполне поддаваясь на хитрость Грундвига. — Взгляните, гигант придавил собою тех двух, а сам ударился головой прямо о каменную стену.
— Хотелось бы мне удостовериться, не в обмороке ли он только, — продолжал Красноглазый.
— Я думаю, в яму можно на чем-нибудь спуститься, — заметил Дженкинс.
Гуттор вздрогнул всем телом. Оба товарища, лежавшие под ним, задрожали от страха.
— Спуститься никак нельзя, — отвечал Боб, — прежде для этого употреблялась лестница, но она уже давно никуда не годится.
Оба товарища Надода имели при себе оружие.
— Кто-нибудь из вас дайте мне свой пистолет, — обратился к ним Красноглазый.
Гуттор вздрогнул всем телом. Он знал, что бандит стреляет метко.
Надод взял поданный ему Дженкинсом великолепный вилькоксовский пистолет и тщательно осмотрел его.
— Свети мне, Боб, чтобы видна была голова гиганта. Вот увидите, как я снесу ему полчерепа.
Он стал медленно прицеливаться.
Руки богатыря, лежавшие на плечах Грундвига и Билля, тихо пожали эти плечи, и он произнес чуть слышным шепотом:
— Прощайте! Отомстите за меня!
Грянул выстрел.
Пуля, задев висок богатыря и ссадив на нем кожу, вонзилась в камень на вершок от его лица. От камня брызнули мелкие осколки и оцарапали щеки предполагаемого мертвеца. Гуттор не пошевельнулся.
— Этакий я неловкий! — вскричал Надод. — Впрочем, так всегда бывает, когда стреляешь из непривычного оружия. Этим пистолетом надобно целиться на вершок выше того места, в которое желаешь попасть, т.к. у него слишком сильна отдача. Дженкинс, заряди опять! На этот раз я уж не промахнусь… Хотя, впрочем, богатырь наш совершенно мертв, иначе выстрел заставил бы его очнуться. Если я и собираюсь стрелять, то только для того, чтобы загладить свой промах. Дженкинс, клади пороху поменьше. На таком коротком расстоянии достаточно половины заряда.
