тоном говорит Люба, грозя указательным пальцем.
Мы с Катериной обмениваемся несогласными взглядами, но крыть нам и правда нечем — обе ещё не были замужем.
— Вот умеешь ты настроение подпортить! Порадовалась бы, день-то какой чудесный! — восклицает Катерина.
— Эти чудесные дни уже до смерти заморили жарой. Я огород поливать устала!
— Ага, вот в чём дело! А ты на наших принцев с принцесс накинулась…
— Ой, да какие там принцы, какие принцессы… Было бы на что смотреть, — упрямо гнёт свою линию Люба.
Не желая ни спорить, ни поддерживать кого-либо из них, я собираюсь домой.
— Девочки, я всё. В понедельник, кстати, дождь обещали, поможет с огородом, — подмигиваю я Любе.
— Дай бог, — отзывается она. — Ох ты ж, ёшкин кот, какой самец. Мамочки… — вздыхает она в следующую секунду и, раскрыв рот, смотрит в окно.
— Что там? — К ней подбегает Катерина.
— Принц! На чёрном коне! — Обе смеются, а я вдруг чувствую, как начинает учащаться пульс.
Да нет, успокаиваю сама себя. Этого не может быть, Марина. Хватит об этом думать!
— Девочки, пока! До понедельника… — произношу я, приподнимаясь на носочки — ничего не видно, и я направляюсь к выходу.
Спускаюсь по ступеням и не могу удержаться, чтобы не посмотреть по сторонам. С усмешкой замечаю, что испытываю лёгкое разочарование, когда вижу рядом какого-то накаченного парня, облокотившегося на капот чёрной машины.
Выдохнув, позволяю улыбке растянуться на лице. Замечталась. Холодов — и здесь? Никогда.
Но память настойчиво возвращает меня в тот самый вечер, когда он был тут. Его аккуратно сложенная толстовка лежит в самом дальнем углу шкафа, в пакете. Так, чтобы её можно было достать, только встав на стул. Но… грешна. Пару раз и это препятствие не помешало мне прижать её к груди холодной ночью.
Подходя к дому, снова чувствую учащённое сердцебиение, которое уже не получается списать на усталость.
Уймись, неугомонное! Что тебе нужно⁈
Но в следующую секунду оно и вовсе ухает в пятки от того, что я вижу.
Наш зелёный двор, пустые из-за жары лавочки и безлюдная детская площадка. Лишь некоторые мамочки, прогуливаясь с колясками, прячутся в тени тополей.
Знакомая машина, припаркованная у ограды, и рядом с ней, заложив руки в карманы, стоит тот, встречи с которым так боится и жаждет моё измученное сердце.
Глеб. Приехал. Сам. Ко мне.
Я стою и смотрю на него, а он — на меня.
Быть может, и не ко мне вовсе. Говорил же, что ездил сюда по делам…
Боже! Я не чувствую ног, но начинаю идти. Он двигается навстречу.
— Привет, Марина, — произносит он, когда между нами остаётся меньше метра.
Как же давно я не слышала его голоса…
— Привет, Глеб…
— Устала?
— Немного.
— Поговорим?
Глава 57
Глеб
Я закрываю за Мариной дверцу и устраиваюсь в салоне. Настраиваю климат-контроль, чтобы стало прохладнее, и сверлю взглядом лобовое стекло. Марина, кажется, в лёгком шоке от того, что согласилась сесть в мою машину. Чувствую исходящее от неё беспокойство, моментально заполнившее пространство. Она сидит с прямой спиной и сжимает ремешки сумки. Скосив взгляд, замечаю мурашки на её коже.
— Не холодно? Сделать потеплее? — спрашиваю нарочито ровным тоном.
Так и хочется прижать её к себе, но ведь оттолкнёт, и разговора не получится.
— Да, немного, — отвечает тихо, но в голосе слышится собранность.
На меня не смотрит, я тоже стараюсь не смущать её лишний раз, хотя уже успел заметить всё, что меня интересует. Она что, так ходит по городу? На работу? Даже невыносимая жара не оправдывает эту длину шорт, непозволительную для прогулок в одиночестве.
— Как твои дела, Марина? — спрашиваю с напускной сдержанностью.
— Всё хорошо… — произносит отстранённо. Она похудела — это бросается в глаза. Переживает из-за увольнения? Что-то внутри подсказывает, что причина не только в этом.
Наши взгляды встречаются, и она тут же отводит глаза. Отвыкла от меня?
— Как на работе? — интересуюсь я, не в силах сдержать осуждающий взгляд, скользящий по её ногам.
— Хорошо… Зачем ты приехал? — спрашивает Марина резко, и я чувствую, что между нами растёт стена, но я и не рассчитывал на милую беседу о жизни.
— Давай где-нибудь посидим? — пытаюсь разрядить повисшую в воздухе напряжённость.
— Сегодня все более-менее приличные места заняты свадьбами…
— Вот как.
— Ага…
Постучав пальцами по ободу руля, я включаю радио — пусть хоть чужие голоса разрядят обстановку. Но они вещают о каком-то празднике, а перебирать станции в поисках хорошей музыки я не хочу. Выключаю и мы сова в тишине.
— Я приехал к тебе, Марин. Без тебя… всё не то. Как тебе такая причина?
В ответ — тишина. Она лишь пожимает плечами и сжимает губы, прикусывая нижнюю.
— Я понимаю, мы начали… неправильно. Я хочу всё исправить и начать заново. Я, правда, не силён в отношениях, но обещаю стараться. — Я буравлю её взглядом и тянусь к отстраняющейся руке. — Марин? Нам ведь было хорошо вместе…
— Только в постели, — говорит она, резко повернув ко мне голову. — Ты сам говорил…
— Это немаловажно.
— Но не главное!
— Давай попробуем.
— Я не хочу…
— Не верю, Марин… — Хочу обнять её, но мешает консоль.
— Не надо. Ты зря приехал. — Она отстраняется, шаря в поисках ручки двери. Дёргать бесполезно, но это тормозит меня — мне совсем не хочется её пугать.
— Подожди. — Я откидываюсь на спинку сиденья и решаю переключиться на более безопасную тему. — Почему ты уволилась?
Она замирает, убирает руку от дверцы, а я облегчённо выдыхаю.
— Это не моё, я же говорила…
— Я помню… Но ты слишком быстро решилась, нет?
— Не хочу понапрасну растрачивать себя и своё время на то, что не принесёт радости в конечном итоге, — произносит она ровно, но в каждом слове слышен подтекст.
— Тебе же там предложили повышение…
— Откуда ты знаешь? — вспыхивает она и смотрит с подозрением. — Ты приложил к этому руку?
— Нет, конечно. Мы же всё выяснили. Не веришь мне? — говорю я спокойно, хотя внутри уже бурлит негодование. Подробности я выяснил у Сергея, когда приехал к нему в офис и увидел на месте Марины
