в первый раз слышал про любовь, но в первый раз сам произнёс эти заветные слова.
Ева смутился от своего признания и щеки тут же заалели. Я же с глупой, шальной улыбкой, смотрел на неё и не в силах противиться наклонился чтобы аккуратно, боясь потревожить ранку, дотронуться своими губами до её. Это не был поцелуй, лишь мимолетное касание, но как же я давно этого хотел. Просто почувствовать её. Что она рядом, со мной. Моя. Я бы хотел сорвать настоящий поцелуй, а потом изучать её тело, доводя до блаженства, как в ту нашу единственную ночь, пока не войду в неё, и не завладею в полной мере. Но малышка пока не готова. Ей нужен покой и отдых. Поэтому лишь лёгкое касание, как обещание, что в будущем нас ждёт гораздо большее.
Буду приучать, заново, потихоньку, чтобы не спугнуть.
— Скажи, как ты себя чувствуешь? — перевёл тему. Её здоровье и вправду меня волновало. Как физическое, так и моральное. И пусть врач утверждает, что жизни больше ничего не угрожает, но страх все равно не отпускает до конца.
— Знаешь, — замерла Ева на секунду, как будто прислушиваясь к себе. — Гораздо лучше. Голова немного кружится и ребра болят, а ещё… я бы что-нибудь съела.
— О Единый, я полный идиот — в голос признался я, понимая что и правда идиот, непроходимый. Как можно было не подумать о еде для малышки? Когда она вообще хорошо ела последний раз? И до этого была хрупкая, но сейчас вообще только кожа, да кости остались. И вместо того, чтобы накормить женщину только что вызволенную из плена, я тут с ней разговоры разговариваю. Полный придурок. — Сейчас, три минуты и все будет. Хочешь что-то конкретное? На корабле конечно есть не все продукты, но я постараюсь исполнит любое желание.
— Нет, нет, что будет то и неси. Я не привередливая, — смущённо улыбнулась она.
Кок, когда меня увидел, чуть не отправился за грань, такой бешеный взгляд у меня был, зато это простимулировало его максимально быстро собрать нехитрый, но сытный обед. А также заварить в чайнике укрепляющий травяной сбор, который традиционно пьют пострадавшие бойцы в морских и не только, боях. Всем спасенным от рабской участи димарцев, его тоже подавали.
Кстати, к слову о спасенных…
29.5
Вернулся я быстро и с непередаваемым умилением смотрел как Ева обедает. Это радовало, значит идёт на поправку. Сначала она смущалась, но поняла, что все равно никуда не уйду, махнула рукой и без стеснения продолжила есть.
Когда тарелка и кружка опустела, а Ева откинулась назад, на подушки, в дверь каюты постучались, после чего, не дожидаясь ответа распахнулась дверь.
— Вот видишь, Ева, я же говорила, что все будет хорошо, — с улыбкой сказала рыжая, проходя внутрь.
— Кэти, Единый, как же я рада тебя видеть!
Такая искренняя радость на лице малышки, отозвалась теплом в груди. Но потом все пошло не по плану. Точнее вскоре улыбки и радостные возгласы заменили слезы. При чем плакала как Ева, так и Кэти. Я понимал, что так выплескиваются эмоции и пережитое горе, но находиться в комнате одновременно с двумя плачущими женщинами, оказалось выше моих сил, и я позорно ретировался, отговорившись делами на корабле. Да и откровенно говоря, я был там совершенно лишним. Им есть, о чем поговорить по душам и без лишних ушей. А дел у меня действительно накопилось много. И сейчас есть немного времени разгрести хоть часть из них. Оставлять Еву я не боялся, уже понял, что Кэти можно доверять.
***
— Это какое-то чудо, — в который раз пробормотала я. — Единый, мне так стыдно, что я не спросила про тебя раньше. Прости меня, пожалуйста.
Мне вправду было очень стыдно, что я не сказал Нику про Кэти сразу же. Наверное, я отвратительный человек.
— О чем ты, Ева! Ты была вчера в полуживом состоянии! И сейчас ненамного лучше. Уж извини… так что не вини себя. И да, ты права, это чудо, я уже почти ни на что не надеялась после продажи…
Глаза Кэти потемнели, и даже черты лица заострились. Сейчас она была совсем не похожа на ту оптимистичную, полную огня девушку. Точнее огонь пылал, вот только он был готов сжигать, а не согревать. Слишком много боли она испытала, такое не проходит бесследно. Да, я тоже была рабыней, и меня тоже били, вот только, благодаря Нику, не успели изнасиловать. А Кэти… она этого не заслужила. И сейчас ей надо будет много времени, чтобы снова поверить в людей и начать радоваться жизни. И я надеюсь, что теперь, после предательства брата, после насилия и рабского рынка, её станут окружать достойные люди, и хочется верить, что среди них найдётся достойный мужчина, который сможет пробиться сквозь недоверие и завоевать сердце Кэти.
У меня перехватило горло от жалости, но я задавила в себе это чувство. Нельзя испытывать жалость. Это унижает ещё больше.
Все, что я могла, это сжать руку в молчаливый поддержке. Кэти вздрогнула и её глаза приобрели свой обычный оттенок.
Глава 30
30.1
Ева
При разговоре с Кэти выяснилось, что Ник с Дамиром и остальными членами команды спасли из рабства не только её, но и других людей. Я прекрасно понимала, что ещё много девушек, женщин и детей остались на этих островах, и им не повезло так, как нам. Но по приезду я планировала просить аудиенции у королевы, чтобы Димар принял меры по спасению своих подданных. Надеялась убедить и Ника, ведь он же может поговорить с отцом. Рулад самое сильное королевство и возможно найдёт управу на Островной союз.
О, Единый, Ник это Никас Первый. Так, об этом пока лучше не думать, чтобы не впасть в панику. Я ведь не могу быть с наследником престола… или могу? Вся моя жизнь в последний год это череда невозможных событий, которые просто не могли произойти с дейрой и тем не менее вот она я, вызволенная из рабства островитян принцем Рулада, плыву на корабле отца домой. И возможно, у нас с Ником есть будущее… Он ведь любит меня, сам в этом признался, да и как тут сомневаться если он пересёк несколько королевств и море, чтобы найти и спасти попавшую в беду беглянку. Да уж… беглянка для наследника. И я ведь тоже люблю его. И поняла этот до того, как узнала
