хочешь — то не умирай. А тут… ни то, ни сё.
Может, просто хотел привлечь к себе внимание? — промелькнула короткая мысль.
— В чём смысл всего этого⁈ — наконец ответил Каратон, рявкнув прямо в лицо наблюдателя. Мужик даже перестал над ним нависать, будто бы давая возможность высказаться. — Зачем я вообще живу⁈ Я — верс, который всё равно скоро сдохнет, так какая разница?
— А кто тебе сказал, бесполезное ты животное, что смысл должен быть? — прищурился Дризз. — Мир — это джунгли. И вот тебе совет: счастья от жизни не жди. Не будет его. Все будут тебя обманывать. И в итоге каждый умрёт сам по себе.
— Что это значит? — целитель откровенно растерялся, ожидая очередного приступа гнева, криков или оскорблений. А получил вполне себе ответ.
— Ничего не значит, — добавил Хродбер. — В мире нет никакого смысла, и ты никакой не особенный. Обычный мальчишка, который пробудил в себе магию. Ты можешь сам себя нагрузить всеми бедами мира, но от этого не изменится ровным счётом ничего. Или ты можешь продолжить жить, радуясь каждому дню. Давать другим покой, счастье и радость. Находить себя в мелочи. Делать благое дело. Например: помочь своей стране. А что выбрать — решать только тебе. Страдать и найти смерть в канаве, словно последний отброс, или уйти в вечность, как герой.
Сильные слова. Мне понравилось. Лишь через несколько секунд поймал себя на том, что обхватил Люмию, сильно прижимая к себе, причём даже не заметив этого!
— Кирин? — удивлённо спросила она.
— Ничего, — отвёл я взгляд. Мне надо было подумать.
* * *
На следующий день мы добрались до Ростоса. Здесь первым делом, даже не останавливаясь в кабаках, направились к больницу, к магам-целителям, которые полноценно излечили Каратона, взяв за это символические тридцать серебряных монет. За лечения это и правда мало (хотя даже для горожанина средней руки уже может оказаться непомерными тратами), но тут Дризз сумел договориться с кем-то из руководства больницы, а потом, пока Каратона выхаживали, ещё и побегать по городу, заглянув как в магистрат, так и даже в приёмную наместника Ростоса.
Впрочем, Хродбер также не поленился сказать Каратону, что если он ещё хоть раз попытается «играть в свои игры», то может рассчитывать лишь на нож.
— Думай, мальчишка, — бросил Дризз ему напоследок. — Все слова уже были сказаны ранее.
После этого группа направилась в сторону южных границ и, соответственно, караванов, которые регулярно ходили в Агван, столицу пустынников, и в принципе по Сизиану.
— Дерьмовое времечко вы выбрали, чтобы отравиться в путь, — сплюнул Шимар Силс, глава большого купеческого каравана, до которого Хродбера допустили лишь потому, что он упомянул армию и подкрепление императору, к тому же имел за спиной четверых магов. Нас. — Прошлое пополнение, ушедшее четыре месяца назад, добралось до Монхарба лишившись четверти всех людей. Благо для них — в основном обслугу. Но всё равно знак нехороший. Вот уверен, Дарственный отец, после захвата всех вольных городов, повернёт войска назад и очистит Сизиан, выбив всех лафтетаров.
Это слово, с диалекта сизианцев, означало пустынных разбойников, которые регулярно нападали на караваны, а в последние годы и вовсе обнаглели настолько, что даже облагали данью целые поселения возле оазисов. Пусть и небольших.
Поговаривали, что за ними стоял некий Музгаш Чёрный, который по слухам метил на место нового губернатора всего региона, вот и доводит его до крайности, чтобы потом «великодушно» решить все проблемы по щелчку пальцев. Дескать, это произведёт впечатление на Дэсарандеса и он закроет глаза, позволив этому человеку стать новым главой Сизиана, вместо Тэйтона Иннеса.
— Сколько у вас людей? — уточнил Силс.
— Здесь все, — тоном, исключающим шутки и юмор, ответил Дризз.
— Пятеро? — неприятно удивился глава каравана. — И таким числом вы идёте к императору? Хорес милостивый, что это за глупость⁈
— Мы выполняем поставленный приказ, — жёстко ответил Хродбер. — И у нас нет другого пути. К вам мне рекомендовал обратиться Семприй Улаз.
— Ты знаешь главу Тайной полиции Ростоса? — ещё раз удивился Шимар, на что наш наблюдатель промолчал, лишь прищурил свои пышущие вечной злобой глаза. — Ладно, — отмахнулся Силс. — Я бы в любом случае не отказался от помощи магов. Это никогда не бывает лишним при пересечении Сизиана. Колдун — это вода. Колдун — это защита. Надеюсь, никто не собирается в ближайшее время получить Стигматы Хореса?
— Нет, — прояснил Дризз этот момент. — Когда вы выдвигаетесь?
Договорившись подойти утром, когда караван выдвинется в путь, мы всё-таки направились в трактир. Я по прежнему не разговаривал с двумя идиотами: Ресмоном и Каратоном, так что предпочитал молчать, изредка перекидываясь фразами с Люмией. Однако, сейчас мне хотелось кое-что попробовать сделать. И я не про нашивку новых рун. С ними, благо, всё продвигается хорошо. В последний день пути на поезде сумел нанести сразу три руны, хоть и был опасно близок к порче материала. А всё из-за Ресмона! Деревенский ублюдок принялся пересказывать Каратону наш с ним разговор, разумеется выставляя себя правой стороной! От такого мои мысли постоянно скакали, да так, что едва не запорол всю заготовку. Пришлось отложить дело, чтобы не сбиться.
Не стал ничего им говорить. Каратон не дурак — хоть периодически и выглядит таким, — должен понимать, что Ресмон откровенно врал, ведь получалось у него не очень хорошо, однако, судя по виду, целителю вообще было не до меня. Его снедали собственные душевные муки. Видать всё ещё грустит по Вивиан или Триединый бы знал по чему. Нытик, что с него взять?
Экономный Хродбер снова снял одну комнату для всех, создавая Люмии ряд трудностей. Всё-таки, что ни говори, девушке бывает сложно в чисто мужской компании без возможности уединиться. Однако сейчас меня больше интересовало иное.
— Наблюдатель, разрешите отлучиться до вечера? — спросил я у него. — Хотел пройти по рынку, посмотреть, можно ли прикупить заготовки под артефакты, а также заглянуть в местную магическую академию, чтобы попробовать ознакомиться с их книгами по рунам.
— Ты не успеешь сделать всё это за остаток сегодняшнего дня, — уверенно постановил Дризз. — Но мне плевать. Разрешение у тебя есть. Жду до полуночи, не вернёшься — будешь объявлен беглым.
И я, сука, ни капли не сомневался, что он так и сделает!
Кивнув, направился в город. Была мысль взять с
