Григорий решал любые проблемы. Он никогда не отвергал просьбы о помощи, всегда стараясь найти способ помочь. Наиболее насущными проблемами были земные, а не духовные. Предводитель лангобардов Агилульф продвигался на юг к Риму, желая отобрать его у Византии, герцоги Сполето и Беневенто продвигались на запад, чтобы взять империю в клещи. К 593 году армия лангобардов остановилась под стенами Рима.
Григорий отправил в Константинополь письмо с предупреждением об опасности и просьбой о помощи. Тиберий скончался в 582 году, оставив трон избранному им преемнику – своему зятю Маврикию. Император Маврикий был слишком занят вторжениями аваров с северо-запада и проблемами с Персией на востоке. Подкрепления не прибыли, не дождался Григорий и материальной помощи. Он был вынужден самостоятельно решать эту проблему.
Григорий взял дело в свои руки. Он оплатил наем войска в Риме церковными деньгами («У императора в Равенне есть казначей, ведающий жалованьем его итальянской армии, – с горечью писал он позже в Константинополь. – В Риме же для подобных надобностей казначеем служу я».) и вступил в переговоры с Агилульфом, говоря не от лица императора, а от себя. Он согласился уплатить королю лангобардов пятьсот фунтов золота, также из церковного запаса, и король Агилульф отступил.7
Григорий спас Рим, и это деяние обусловило его прозвище «Великий» больше, чем его духовные достижения. Однако экзарх в Равенне, управлявший в теории византийскими землями в Италии, пожаловался императору Маврикию, что-де Григорий превысил свои полномочия. Григорий возразил, что у него не было иного выхода. Кроме того, отметил он, Агилульф «не из тех, с кем нельзя договориться». Агилульф был готов заключить мир с Византией, если бы экзарх согласился. «Ибо он жаловался, что в его владениях было совершено много актов насилия, – писал Григорий в Равенну, – и если будет найден разумный способ третейского суда, он со своей стороны обещал дать полное удовлетворение, ежели кто-то из его людей окажется виновен в бесчинствах… Несомненно, было бы разумно с ним согласиться».8
Однако экзарх отказался. Его гордость была задета, и противостояние с лангобардами длилось до его смерти в 596 году, когда на его место назначили более разумного чиновника. Новый экзарх Каллиник согласился заключить мирный договор с Агилульфом. На время между лангобардами и Византией воцарился мир.9
Григорий смог наконец уйти от политических дел и посвятить жизнь своим духовным обязанностям. Его комментирование книги пророка Иезекииля было прервано лангобардским кризисом, однако теперь он мог вернуться к литературным трудам. Также он смог уделить внимание и другим вопросам, послав священника за море, в Британию, для насаждения там ортодоксального христианства.
Христиане были в Британии и раньше. Римляне поздней империи считались христианами хотя бы по названию, на Британских островах было построено несколько церквей. Однако со времён падения римской власти на островах не было централизованного христианского присутствия. Храмы на юге и востоке пришли в упадок, когда на эти земли вторглись необращённые саксы, а сохранившиеся церкви на севере и западе в течении почти сотни лет были отделены от главной церкви в Риме.10
Григорий взял на себя бремя возвращения Британии в лоно Господне, что значило первым делом принести христианство саксам. В конце VI века саксы контролировали восточное побережье и большую часть юго-востока. Потомки вождя Элли всё ещё правили Сассексом, королевством южных саксов; другая королевская линия укрепилась в стране западных саксов. Потомки Хенгиста, предводителя одного из первых ударных отрядов саксов, правили южным королевством Кент, и еще ряд небольших королевств саксов и англов сдерживал уцелевшие на севере и западе государства бриттов.
Чтобы обратить всех этих саксов в христианство, Григорий выбрал Августина, монаха из своего монастыря. Августин отправился с большой группой помощников и запасом провизии, добрался до берега моря в землях франков и там застрял: по словам Беды Достопочтенного, «его объял неописуемый ужас». В августе 596 года он вернулся в Рим и попросил избавить его от дальнейшего путешествия. Григорий отказался отменить миссию и отправил Августина обратно к его отряду с наставляющим письмом, в котором было сказано: «Пусть ни тяжесть путешествия, ни злые языки не отпугнут вас. Пусть Господь позволит мне увидеть плоды вашего труда в вечной стране. Хоть я и не тружусь вместе с вами, мне будет дарована награда, ибо я желаю трудиться». Всё ещё привязанный к Риму, исполняя свои административные обязанности с упорством и усердием, Григорий мечтал об осуществлении миссии, пусть даже не собственным трудом.11
Команда Августина, скрепя сердце, переправилась через Ла-Манш и в начале 597 года высадилась на маленьком островке Тенет у побережья Кента, находившемся под властью Этельберта, короля Кента.12 Возможно, Августин изначально планировал навестить Этельберта – его жена Берта, внучка франкского короля Хлотаря I, уже была христианкой.13
Когда Этельберт узнал о прибытии монахов, он прислал сообщение, в котором приказал миссионерам оставаться на острове, пока он не решит, как с ними поступить. Наконец он решил приехать и встретиться с ними лично, но не пускать их в своё королевство, ибо Этельберт не знал, прибыли ли они с духовной или политической миссией. Поговорив с ними, он убедился, что миссионеры безобидны. Даже Беда, желавший показать триумф христианства, не смог назвать реакцию Этельберта драматичной. Выслушав Августина, король сказал: «Я не могу отринуть свою веру вместе со всем английским народом, однако не причиню вам вреда, и я не запрещаю вам обратить в христианство столько людей, сколько сможете».14
Саксонские королевства
Вскоре Этельберт все-таки согласился креститься, и под Рождество в 597 году Григорий написал епископу Александрии об успехе миссии. «В то время, как англы, жившие на краю мира, до сих пор поклонялись камням и деревьям, – писал он, – монах из моего монастыря… добрался… до края мира к этому народу, и до нас уже дошло письмо, говорящее о том, что он цел и трудится. Он сообщает, что крещено более десяти тысяч англов». В 601 году прибыли новые священники. Этельберт отдал Августину разрушенное святилище в Кентербери в качестве штаб-квартиры, и Григорий благословил Августина быть епископом англов в Кентербери.15
В посланиях Григория сохранились вопросы, которые ему присылал Августин. Должны ли монахи из Рима, проверенные временем и обученные христиане, жить с новообращёнными? Вопрос говорит о том, что у римских миссионеров было довольно низкое мнение о народе саксов. Григорий порицал такое отношение, написав в ответ: «Вы не должны жить отдельно от новообращённого духовенства в церкви англов, которая Божьим наставлением была возвращена к вере. Исповедуйте тот образ жизни, который в самом начале становления церкви исповедовали наши предки, когда никто не говорил, что его вещи принадлежат только ему, а всё было общим». Саксы были новообращёнными, что в глазах Григория значило, что они стали единым целым с римскими верующими, частью христианской общины.16
Общее дело распространялось медленно. Этельберт не был Хлодвигом, он не требовал массового обращения своих подданных, не поощрял массовые крещения. Однако Беда утверждает, что он «оказывал почести» и проявлял приязнь к крестившимся, поэтому наиболее честолюбивые из англской знати один за другим тоже приняли христианство. Племянник Этельберта, король южных саксов, принял христианство в 604 году, и вера начала проникать в общество саксов. Так христианство начало медленное продвижение по острову.17
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХРОНОЛОГИЯ К ГЛАВЕ 35
Глава тридцать шестая
Поход на Персию
Между 589 и 632 годами уроженец Северной Африки становится императором, персы осаждают Константинополь, а также образуются новые государства славян и булгар.
Пока Григорий Великий вёл переговоры с лангобардами, византийский император Маврикий разбирался с персами – более насущной угрозой, отвлекавшей его от земель на западе.
Начало его правления было осложнено сыном и наследником Хосрова – Ормиздом, амбициозным и агрессивным молодым человеком, более десяти лет жизни которого прошло в попытках взломать византийскую границу Война была долгой, грязной, кровавой и затратной, и она утомила Маврикия.
Персам эта война тоже не нравилась – персидская армия не добилась заметного и устойчивого успеха, и аристократы при дворе в Ктесифоне были недовольны сложившейся патовой ситуацией. Ормизд ещё более расстроил их, когда постарался добиться расположения персидских христиан, он сказав зороастрийцам: «Так же, как трон не может стоять на двух передних ножках без задних, наше королевство не выстоит, если мы настроим христиан против себя»1
