— Перестань! — резко оборвала ее Кларри, беря сестру за руку. — Я не позволю Робсону унижать нас в присутствии всех этих людей. Только представь, как он будет злорадствовать, увидев нас!
Олив заметила гнев в глазах сестры и притихла. В эту минуту Уэсли начал поглядывать по сторонам, словно почувствовал, что является предметом чьего-то внимания. Он без особого интереса обвел окружающих взглядом, на секунду задержавшись на Кларри. Она затаила дыхание. Затем девушка в красной шляпе отвлекла его внимание, что-то сказав ему, и он отвернулся.
С неистово бьющимся сердцем Кларри судорожно вздохнула. Ее вдруг захлестнули смешанные чувства — облегчение и уязвленная гордость. Уэсли не узнал ее. С глупой самонадеянностью она полагала, будто он мгновенно выделит ее из толпы, так же, как она его. Но в его глазах она была всего лишь явившейся поглазеть на богатую публику представительницей рабочего класса, одетой в старомодную шляпу и невзрачный плащ. В эту секунду Кларри испытала унижение намного более сильное, чем если бы он подошел к ней и высмеял ее.
Вскоре после этого Уэсли и его окружение двинулись по Коллингвуд-стрит в сторону Благородного собрания, отпуская шутки и весело над ними смеясь. У Кларри закружилась голова от этой встречи. Все ее чувства пришли в смятение. Праздничное возбуждение быстро утихло, и Долли вдруг засобиралась назад.
— Пойду проверю, не проголодался ли лакей мистера Блэйка, — ухмыльнулась она.
Кларри не хотелось возвращаться, и по лицу Олив она видела, что ее сестра была так же разочарована, как и она. В их работе образовался перерыв до тех пор, пока Герберт и гости будут отсутствовать.
— Пойдем выпьем чаю с пирогом в «Имперской», — предложила Кларри. — Хоть это мы заслужили.
Сестры пересекли рыночную площадь и зашагали по Грэйджер-стрит, взявшись за руки.
Среди умиротворяющей роскоши чайной, где слышались звон фарфора и неясный гул голосов, сестры оживились.
— Ты собираешься замуж за Джека Брэвиса? — огорошила Олив сестру неожиданным вопросом.
Вздрогнув, Кларри ответила:
— С чего ты это взяла?
— Только не притворяйся, что ты об этом не думала, — сказала Олив, глядя на сестру. — Джек милый и добрый, и ты ему очень нравишься.
Кларри поставила чашку на стол слегка задрожавшей рукой.
— Да, Джек приятный парень, но…
Она не смогла бы выразить словами то странное томление, желание чего-то большего, которое сжимало ее сердце. Смешно было думать о том, что один лишь взгляд Уэсли мог породить в ней эту неудовлетворенность. Конечно же, это не связано с ним, и тем не менее Кларри не удавалось изгнать из памяти его образ или прекратить думать о том, чем он сейчас занят. Сидит ли он за длинным обеденным столом, беседуя с представителями бомонда Ньюкасла под звон серебра и фарфора? Будет ли потом танцевать с изысканной дамой в красной шляпе, чей облик несет на себе печать богатого и праздного образа жизни? Является ли она его женой?
Тут Кларри осознала, насколько неуместны подобные мысли. Что все это значит? Она никогда не будет частью мира, к которому принадлежат Робсоны, и никогда не захочет этого. Джек — совсем другое дело. Он симпатичный, добродушный и станет подходящей парой молодой женщине, у которой нет ничего, кроме приличной работы и доброго имени.
— Но?.. — переспросила Олив.
Кларри глубоко вздохнула.
— Никаких «но», — улыбнулась она сестре. — Если Джек сделает мне предложение, я отвечу согласием.
— Правда?! — взволнованно воскликнула Олив.
— Да! — смеясь, ответила Кларри.
Неожиданно Олив нахмурилась.
— Но если ты выйдешь замуж за Джека, ты не оставишь меня одну в Саммерхилле, правда? Без тебя я не выдержу придирок мисс Ландсдоун.
Кларри положила руку на огрубевшую ладонь сестры.
— Разумеется, не оставлю, — ответила она. — Что бы ни произошло, я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной.
Увидев облегчение на лице Олив, Кларри почувствовала нежность. Забота о младшей сестре — вот то единственное, что придавало смысл ее жизни. Они всегда будут вместе.
***
Ближе к вечеру в Саммерхилл вернулся Герберт. Он выглядел очень усталым. Герберт распорядился, чтобы ему в кабинет принесли чай. Берти и Вэрити отправились на неделю на южное побережье, попрощавшись на вокзале с шумной толпой друзей, которые затем вернулись в Благородное собрание, чтобы продолжить застолье. Герберт же решил, что с него на сегодня достаточно.
— Боюсь, что Табби и остальные вернутся довольно поздно, — произнес он виновато, зная, что Кларри придется оставаться на ногах до тех пор, пока они не придут.
— Ничего страшного, сэр, — ответила она. — Завтра, когда они уедут, у меня будет предостаточно времени отдохнуть. Очень хорошо, что с Уиллом все в порядке. Он успел на четырехчасовой поезд?
Зевая, Герберт кивнул. Кларри вышла, почувствовав, что он хочет остаться в одиночестве. Когда она зашла позже, чтобы забрать поднос, Герберт уже крепко спал в кресле у камина. Кларри подбросила угля в очаг, укрыла Герберта одеялом и на цыпочках вышла из кабинета.
Суматоха на площади не разбудила его. Кларри сбежала вниз навстречу ввалившейся в холл шумной компании друзей Берти. Табби был окружен дюжиной молодых людей, пахнущих спиртным и сигарами и громко хохочущих над шутками друг друга. Он повел их в гостиную в поисках выпивки.
— По одному стаканчику перед сном, — помахал он рукой Кларри, забыв, как ее зовут.
— Виски ждет вас в столовой, — сообщила она гостям. — Там же сэндвичи с ветчиной и курицей, мистер Блэйк. Если желаете выпить чего-нибудь горячего…
— Нет-нет, виски — это все, что нам нужно, добрая девушка, — сказал он и, покачиваясь, двинулся через холл в столовую.
— Сэр, должна вам напомнить, что мистер Сток не любит, когда шумят по субботам после полуночи, — прямо сказала Кларри.
Приложив палец к губам, Табби театрально зашикал на своих приятелей.
— Мы будем вести себя тихо как мыши, — шутливо пообещал он. — Особенно если вы придете уложить нас в постели.
— Доброй ночи, мистер Блэйк, — ответила Кларри сдержанно.
Оставив их в столовой, она спустилась в свою гостиную, сердясь на то, что ей придется ждать, когда разойдутся гуляки, которые не остаются у Стоков на ночь. Олив и Долли она уже отпустила спать. В гостиной храпел слуга Блэйка, и Кларри решила подышать свежим ночным воздухом, чтобы прогнать сонливость. Выходя, она закуталась в шаль, набросив ее на голову.
Ветер уже стих. Стояла прохладная ночь, со звездами, выглядывающими среди облаков. Скрытая за высокими зданиями яркая полная луна освещала площадь, словно газовый фонарь. Служанка из дома напротив вынесла и поставила ящик с пустыми молочными бутылками. Увидев Кларри, она издали помахала ей рукой.
