за голову), Колесников снова отправился на аэродром – обеспечивать действия авиации. Надо было полностью использовать данный руководством Германии карт-бланш, чтобы потом не было мучительно больно за поражение. А значит, флотоводец обязан был уступить место дипломату, тем более, что из соображений секретности никого из профессиональных специалистов по плетению словесных кружев решили не задействовать.
«Над всей Испанией безоблачное небо», вертелась в голове с детства знакомая фраза. Надо сказать, действительности она сейчас соответствовала не очень – не лето все же, и туч хватало. Правда, не у самой земли, а на высоте километра три, но все равно. И тучи эти им весьма и весьма помогли, когда два истребителя с испанскими кругами на крыльях вдруг целеустремленно развернулись навстречу «мессершмитту».
Теоретически Испания рассматривалась Германией если не как союзное, то уж точно как дружественное государство. В конце концов, немцы сыграли не последнюю роль в местной гражданской войне и фактически позволили Франко прийти к власти. Но при этом сам испанский каудильо виртуозно лавировал между интересами крупных держав, избегая открытого союза либо конфронтации с кем-либо из них. Насколько помнил Колесников, эта тактика позволила ему усидеть на своем посту аж до начала семидесятых годов и избежать ужасов Второй мировой войны. Словом, человек незаурядный, опытный офицер – но очень скользкий тип, с которым стоило держать ухо востро. И потому, хотя о прибытии адмирала Лютьенса Франко оповестили заранее, от его самолетов следовало держаться подальше. Мало ли…
Курт тоже не хотел испытывать судьбу. В конце концов, он воевал в этой стране, заработал пулю в ногу, встретившись с русским И-16, и близко общаться с испанскими летчиками не жаждал. Поэтому он, не долго думая, начал забирать вверх. Испанцы последовали следом, но тяжелый, двухмоторный «мессершмитт» заметно превосходил их старье в скороподъемности. Набрав высоту, Курт бросил свою машину вниз, в пологом пикировании разогнавшись и разорвав дистанцию, после чего нырнул в облака. Все, теперь их можно было искать хоть до второго пришествия и безо всяких шансов на успех.
В Мадриде оказалось неожиданно прохладно. Колесников почему-то, наверное, по ассоциациям со стереотипами из прошлой жизни, ожидал жару, совершенно не подумав, что сейчас уже поздняя осень. Так что здесь была комфортная погода, а автомобиль прикатил сразу же. Точно так же моментально гостя повезли на загородную виллу диктатора, из чего Колесников заключил: Франко хочет как можно скорее отделаться от его общества.
В жизни, а не на фотографиях, невысокий, полноватый каудильо производил впечатление человека серого и неприметного. Такой легко растворится в любой толпе. К тому же его семитские корни видны были невооруженным глазом. То ли арабские, то ли и вовсе еврейские. И куда это Гитлер смотрел, пожимая ему руку, цинично подумал адмирал. Впрочем, когда того требовали интересы дела, вожди Третьего рейха могли быть небрезгливыми и космополитичными. Однако внешность внешностью, а дела делами, с таким следовало держать ухо востро, и Колесников внутренне напрягся. Последнее обстоятельство не укрылось от Франко.
– Адмирал, вы, я вижу, чем-то озабочены? – с таким искренним участием в голосе спросил он, что Колесников ему даже на секунду поверил. Ровно до того момента, как поймал цепкий, оценивающий взгляд диктатора.
– Устал, долго лететь пришлось, – брякнул он первое, что пришло на ум, и тут же, не давая разговору уйти в сторону, добавил: – Но это неважно, дело прежде всего.
– Да, дело, – каудильо задумчиво покивал. – В этом вы, немцы, похожи на американцев. Те тоже из-за лишней монеты готовы не есть и не спать.
Вот как… Похоже, с американцами-то якшается и даже не скрывает этого. Впрочем, не первый день живет, и пересечься с ними мог где угодно.
– У меня дело чуть более важное, чем пачка мятых банкнот, – сухо отозвался Колесников.
– Ничуть не сомневаюсь, ничуть. На Гибралтар нацелились, а?
– У вас хорошая разведка, – теперь в голосе адмирала лязгнула сталь.
– О, тут дело не в разведке, – каудильо лишь небрежно махнул рукой. Игры собеседника с интонациями, похоже, не произвели на него ни малейшего впечатления. – Просто ваш… фюрер не так давно озвучивал эту идею. Я ответил отказом.
– Вот как?
– Именно так, дорогой мой Гюнтер. Вы ведь позволите так себя называть? Скажу вам, как солдат солдату – не хочу, чтобы моя страна оказалась втянута в эту войну. Мы еще от собственного конфликта в себя прийти не можем. Поэтому мой ответ – нет.
– Окончательный? – Колесников прищурился.
– Ну разумеется. Более того, я весьма удивлен, что вы прилетели. Нет, ход мыслей моего… коллеги вполне понятен. Если не получилось договориться дипломатам, то, возможно, это получится у боевого генерала. Ну или, в вашем случае, адмирала. И я понимаю, что вы сейчас знамениты и облечены доверием, однако на сей раз он промахнулся.
– Нет, он попал в точку, – усмехнулся Колесников, всего пару дней назад имевший разговор с Гитлером как раз по этому поводу. Все же Гитлер был умен и адекватен, это через три года, после пары инсультов, у него поедет крыша, ну да русские иногда способны довести кого угодно. Но сейчас мозги у него пока что были на месте, и ситуацию с Испанией он прописал четко, равно как и предугадал кое-какие нюансы реакции Франко.
На лице диктатора не дрогнул ни один мускул.
– Поясните свою мысль, адмирал.
– Дорогой мой Франсиско… Вы ведь позволите себя так называть? – нарочито пародируя собеседника, протянул Колесников. – Говорите, как солдат солдату? Тогда уж как моряк – несостоявшемуся моряку, но не в этом суть. Хотите открытым текстом? Извольте. Вы слышали старый анекдот? Полюбил слон мартышку – тут-то она и лопнула…
– Не слышал, – ледяным тоном отозвался Франко.
– Это хорошо. Значит, сегодня вы узнали что-то новое. И, надеюсь, поняли, что ваша страна находится в положении той самой обезьяны. А вокруг слоны, слоны, слоны…
– Это угроза?
– Да нет, что вы. Всего лишь предупреждение. Пока предупреждение. Идет большая война. Неужели вы думаете, что сможете отсидеться в стороне? И у вас сейчас выбор: или продолжать балансировать между центрами сил, или встать на чью-либо сторону. В первом случае я вам не завидую. Хотя бы потому, что если вы не согласитесь на наши предложения, то я имею карт-бланш на любые действия, и мне в оперативное подчинение приданы четыре танковые дивизии. Как вы считаете, сколько времени продержится ваша кукольная армия? В прошлую войну она показала себя, откровенно говоря, не очень.
Колесников отчаянно блефовал – никто ему ничего не придавал, естественно. Однако проверить это у Франко не было возможности, а грозная репутация адмирала Лютьенса, наглого и
