Читаем без скачивания Королевы-соперницы - Фиделис Морган

— Мы же видели тело, Элпью! — Графиня грубо хохотнула. — Никто не может подняться и уйти без головы.

— Но кто сказал, что мы нашли тело Ребекки? Я опознала его только по одежде.

— Тогда кто?..

— Ее служанка Сара пропала, не так ли? Какая горничная, подвернись оказия, не наденет лучший наряд своей хозяйки, чтобы покрасоваться перед новым ухажером? — Элпью забрала голову у графини и осторожно поставила на соседний столик. — А мы знаем, что у Сары был поклонник...

— И правда, Элпью, поклонник, который собирался увезти ее в Америку... — Графиня энергично почесала в собственном парике, сдвинув его на ухо. — И между прочим, у Сары была плохая кожа, она наклеивала мушки. — Графиня встревоженно посмотрела на дверь. — Вероятно, этот титир, которого мы вспугнули прошлой ночью, и был Сарин ухажер. Может, он ждал ее здесь и подумал, что мы — это Ребекка, неожиданно вернувшаяся домой.

— Да... — Элпью посмотрела на восковую голову. — Но я подозреваю, что Сара уже никогда не вернется домой. Ребекка наверняка заманила ее в парк и...

— Зачем? Зачем Ребекке убивать свою служанку? Это не имеет смысла. Даже когда я думала, что ты сбежала с моим ужасным мужем, я хотела только как следует тебя выпороть. А убивать хотела не больше, чем...

— Но Ребекка совсем другое дело, мадам. Если все же она по какой-то причине убила Анну Лукас, возможно, что Сара об этом узнала. Скажем, нашла орудие убийства... Может, просто догадалась и стала угрожать своей госпоже разоблачением.

— Не знаю, Элпью. Что-то тут не сходится. — Графиня передернулась и направилась к двери. — Ясно одно: если Ребекка все еще жива, находиться здесь нам очень опасно. Давай-ка отсюда выбираться.

Уже спускаясь по лестнице, графиня сказала:

— Скорее всего ты права и тело принадлежало Саре. — Графиня накинула капюшон. Шел дождь, а ветер как будто еще усилился. — Одно несомненно — по улицам Лондона разгуливает сумасшедший убийца с топором.

— Вот вы где! — Тяжелая рука легла на плечо графини, когда она ступила на Литтл-Харт-стрит.

Графиня с воплем подпрыгнула. Развернувшись, она увидела промокшего насквозь Годфри, шатавшегося под порывами ветра.

— Я его нашел.

— Годфри! — Тяжело дыша, графиня схватилась за сердце. — Ты до смерти меня перепугал.

На красном кожаном поводке прыгал маленький Рыжик, непонятно только, приветствуя их или желая покусать.

— Кого нашел? — взвизгнула Элпью. — Эту мерзкую собачонку?

Словно поняв, песик оскалился и зарычал на Элпью.

— Нет, миледи, этого слоняющегося ненормального — Никама Роупера. Он живет в переулке Мермейд-элли. В доме с зеленой дверью.

Вход в переулок Мермейд-элли был зажат между корсетной мастерской под вывеской «Пшеничный сноп и корсет» и магазином готового платья под названием «Веселый моряк».

— Кстати, — прошептала графиня, — магазин готовой одежды рядом с Мермейд-элли.

— Никам Роупер не моряк, миледи, — проворчал Годфри. — Зачем ему готовое платье, которое шьют только для моряков, рыбаков и иже с ними?

— Ты знаешь, где этот человек сейчас, Годфри?

— Ну, я немного походил за ним. Оставил только потому, что увидел, как вы шли к квартире Ребекки. Он шел на запад. Думаю, собирался постоять часок у Энглси-хауса. Когда я его нашел, он час простоял около театра, потом еще час у ее дома, теперь скорее всего он опять идет к нам, потом снова к театру и — все сначала.

Графиня окинула взглядом грязный переулок, затем жуткую дверь и пыльные окна дома Никама.

— Почему ты так уверен, что это его дом?

— Ну, — сказал Годфри, — после первого круга я проследил его до Патерностер-роу. Увидел, как он нырнул сюда, но понял, что он заметит меня, если я войду в переулок следом за ним. Тогда я подождал на углу Аве-Мария-лейн и Амен-корнер, пока он снова не вышел. Тогда я порасспрашивал народ в переулке, придумал, будто у меня для Никама письмо. Трое указали мне на одну и ту же дверь, поэтому, думаю, ошибки быть не может. — Расправив плечи, он потер узловатые руки. — Тогда я побежал за ним и догнал его у театра, где он задавал свои вопросы. Там же всегда снаружи толкутся люди, сплетничают.

— Иди первая, девочка. — Графиня подтолкнула Элпью вперед. — Может, у него и правда есть жена.

Элпью постучала. Подождала немного, постучала еще раз. Обернулась к графине, и та кивнула. Элпью медленно повернула ручку, дверь со скрипом отворилась, и сыщицы вошли. Годфри уже занес ногу через порог, но графиня его остановила.

— Ты стой на часах у двери.

— И что?

— Если кто-нибудь придет...

— Никам, вы имеете в виду?

— Ну да. Если Никам придет, предупреди нас.

Пес уселся и принялся вылизывать себя под хвостом.

— Как?

Графиня поджала губы. Законный вопрос. Если Годфри увидит Никама в этом глухом переулке-тупике, убежать они смогут только ему навстречу, и Никам не сможет не заметить Годфри.

— Отвлеки его. Пригласи на чашку шоколада... Скажи, что нашел Ребекку. Что угодно!

Годфри с неохотой позволил оставить себя на улице.

Войдя, Элпью остановилась сразу за порогом. Графиня порылась в груде газетных вырезок, лежавших на маленьком столике. Сверху красовалась их собственная статья из «Глашатая»: «Вечер в «Причуде», ознаменованный...» Страница пестрела множеством подчеркиваний и многочисленными жирными восклицательными знаками, поставленными дешевыми коричневыми чернилами, несомненно, рукой Никама.

— Элпью, ты только посмотри...

— Ничего себе, мадам! — Элпью выхватила из кучи исписанный от руки клочок бумаги. — Это что такое?

— Да это же ты писала. — Графиня взглянула на смятый листок. — Кажется, это один из твоих знаменитых списков.

— Да, мадам, это именно он.

— Сиббер, Рейкуэлл, Лампоне... — Графиня еще раз пробежалась по списку. — Ты составила этот список подозреваемых еще в связи с убийством Лукас.

— Верно и еще раз верно, — вздохнула Элпью. — Но как он оказался здесь, в доме Никама Роупера, мадам?

— Ты хочешь сказать?.. — Графиня ошеломленно посмотрела на Элпью. — Только не говори, что этот тип шарил в нашем доме. — Она смущенно переступила с ноги на ногу, внезапно осознав, что сама шарит в его доме.

— Или так, мадам, — Элпью подала записку графине, — или наш голубок договорился с золотарями и вытащил ее из нашего мусора.

С отвращением плюнув, графиня бросила бумажку, словно горячий уголь.

— В каком же дерьме ему пришлось покопаться, чтобы найти ее.

Элпью прошла по коридору и, остановившись перед первой из двух комнат, тихонько повернула ручку. Медленно заглянула в комнату и вдруг, ахнув, отпрянула. Стала делать знаки графине, чтобы та вела себя потише.

— Что такое, Элпью?

— Ш-ш-ш! — Элпью состроила гримасу и приложила палец к губам. — Мы не одни, — прошептала она на ухо графине. — Там кто-то есть.

Графиня подошла, заглянула поверх плеча Элпью и прошептала в ответ:

— Тогда почему нам не открыли, когда мы стучали?

— Я вижу только затылок в кресле. Может, она спит? — Элпью уже была у входной двери. — Хорошо, что мы ее не разбудили.

— Чепуха! — возразила графиня. — Хозяйка будет только рада, что мы навестили ее в такой ненастный день.

Элпью быстро догнала свою госпожу, когда та уже входила в комнату.

— Доброе утро! — Графиня остановилась в дверях, обращаясь к затылку, над спинкой мягкого кресла виднелись только каштановые волосы.

Голова не шевельнулась.

Графиня осмотрелась. Хотя комната была темной и унылой, все было чисто и прибрано. По обе стороны от камина стояло по креслу. Огонь не горел.

— Здравствуйте! — Элпью тихонько вошла в комнату. — Мы ищем Никама...

— Проснитесь! Проснитесь! — Графиня ритмично захлопала в ладоши и двинулась вперед с веселой улыбкой. — Кто рано ложится и рано встает, здоровье, богатство и ум наживет. Добрый вам день!

Дойдя до кресла, она остановилась, улыбка замерла на ее лице. Графиня попятилась и плюхнулась в другое кресло.

— Элпью! — только и смогла выговорить она, прежде чем лишилась дара речи.

По ее лицу медленно растеклось выражение ужаса. Она указала на кресло и попыталась снова позвать Элпью. На этот раз с ее губ слетел лишь слабый писк.

Элпью подбежала к графине. В кресле напротив сидела женщина. Она была одета в красивое платье, на ее лице застыла мягкая спокойная улыбка. Взгляд был устремлен вперед. Кожа по цвету напоминала темную охру. Было ясно, что женщина не дышит.

— Кто это? — прошептала графиня.

— Не знаю, — так же шепотом ответила Элпью и, на цыпочках подойдя к женщине, коснулась ее лица. — Но она совершенно точно мертва.

— Что случилось с ее кожей? — Графиня обмахивалась веером, отводя глаза.

— На ощупь она как пергамент. — Элпью наклонилась поближе. — Мне кажется, это чучело.

— Давай в такую минуту воздержимся от вульгарностей, — сказала графиня, стараясь смотреть в окно, чтобы не видеть улыбающегося женского трупа. — Кто ее убил? Или она умерла от естественных причин?