С тех пор я раз пятьдесят просматривал эту видеозапись. Сейчас она со мной, и прямо сейчас, в вашем присутствии, мы просмотрим ее в пятьдесят первый раз.
…Мэр монотонно стучал по столу, призывая к порядку. Члены палаты утратили спокойствие, галерея ревела. В пяти миллионах домов на Терминусе возбужденные зрители тесно обступили свои визоры; на скамье обвинения Джорейн Сатт холодно покачивал головой, обращаясь к нервничавшему верховному жрецу, – а сверкающий взгляд его был прикован к лицу Мэллоу.
В центре палаты расчистили место; свет померк. Анкор Джаэль, сидя на своей скамье слева, настроил аппарат, и после предваряющего щелчка возникла голографическая картина: в цвете, объеме, со всеми атрибутами жизни, кроме самой жизни.
Появился миссионер, смятенный и изможденный, стоявший между лейтенантом и сержантом. Изображение Мэллоу молча выжидало, затем пришли остальные, Твер позади всех.
Начался разговор, повторенный слово в слово. Сержант был призван к дисциплине, миссионер допрошен. Появилась толпа – был слышен ее рев; преподобный Джорд Парма начал свои отчаянные призывы. Мэллоу обнажил оружие, и миссионер, которого увлекали прочь, простер руки в последнем безумном проклятии; мелькнула мгновенная вспышка света.
Сцена окончилась. Офицеры застыли в ужасе, Твер зажимал уши трясущимися ладонями, а Мэллоу спокойно откладывал в сторону оружие.
Свет снова включили; пустое пространство пола в центре более не было заполнено призраками. Мэллоу – настоящий Мэллоу – снова принял на себя обязанности повествователя:
– Как вы видели, инцидент был в точности представлен обвинением – но лишь внешне. Я это кратко поясню. Кстати, эмоции Джейма Твера на протяжении всей сцены отчетливо выдают его жреческое образование.
В тот же день я указал Тверу на определенные несуразности. Я спросил у него: откуда мог появиться миссионер посредине той пустоши, где мы находились в то время. Я спросил далее, откуда могла появиться гигантская толпа, если ближайший город с достаточным населением находился в ста милях. Обвинение не обратило внимания на эти моменты.
И другие подробности: к примеру, странный, бросающийся в глаза облик Джорда Пармы. Миссионер на Корелле, рискующий своей жизнью в нарушение законов и Корелла, и Установления, разгуливает в новеньком, ярко выделяющемся жреческом одеянии. Что-то тут было не то. Тогда я полагал, что миссионер явился невольным орудием в руках Коммдора, который использовал его в попытке принудить нас к акту незаконной, отчаянной агрессии, и тем самым юридически обосновать уничтожение нашего корабля и нас самих.
Обвинение предвидело мои попытки подобным образом оправдать свои действия. Они ожидали от меня объяснений, будто ставкой была безопасность моего корабля, моего экипажа, самой миссии, и всем этим нельзя было пожертвовать ради одного человека, который в любом случае будет уничтожен – один или вместе с нами. Они отвечали болтовней о "чести" Установления и необходимости высоко держать наше "достоинство" для сохранения нашего влияния.
По какой-то непонятной причине, однако, обвинение позабыло о самом Джорде Парме как о личности. Оно не сообщило о нем никаких подробностей: ни его места рождения, ни образования, ни фактов из его предшествующей жизни. Объяснение этого обстоятельства разъяснит также и те несообразности, на которые я указал в только что просмотренной вами видеозаписи. То и другое взаимосвязано.
Обвинение не представило никаких подробностей о Джорде Парме, поскольку не могло этого сделать. Сцена, виденная нами в видеозаписи, выглядит несуразной, поскольку несуразицей является сам Джорд Парма. Джорда Пармы никогда не было. Весь этот суд – колоссальный фарс, закрученный вокруг событий, которые никогда не имели места.
…Вновь Мэллоу должен был выждать, пока замрет шум в зале. Медленно выговаривая слова, он произнес:
– Я собираюсь показать вам один кадр видеозаписи в увеличенном виде. Он говорит сам за себя. Пожалуйста, Джаэль, снова уберите свет.
В палате стемнело, и воздух вновь заполнился застывшими фигурами призрачного, воскового вида. Офицеры "Дальней Звезды" замерли в напряженных, неестественных позах. Выпрямленная рука Мэллоу сжимала бластер. Слева от него преподобный Джорд Парма, застигнутый в момент крика, простирал вверх растопыренные пальцы. Далеко отвисли его ниспадающие рукава.
От руки миссионера исходило слабое свечение, которое при предыдущем показе вспыхнуло лишь на миг. Теперь оно сияло непрерывно.
– Все смотрите на этот свет у него на руке, – объявил Мэллоу из темноты. – Джаэль, увеличивайте этот кадр!
Картина быстро расплылась. Наружные части исчезли, миссионер сместился к центру и превратился в гиганта. Потом осталась только рука с ладонью и, наконец, только огромная туманная ладонь, заполнившая все и зависшая в напряжении.
Свечение превратилось в набор расплывчатых, сияющих букв: К С П.
– Это, – раздался голос Мэллоу, – разновидность татуировки, господа. При обычном освещении она невидима, но отчетливо выделяется в ультрафиолетовом свете, которым я осветил помещение во время этой видеозаписи. Я согласен, что подобный метод тайной идентификации наивен, но на Корелле, где ультрафиолетовое освещение встречается не на каждом углу, он действует. Даже мы, на своем корабле, обнаружили эту метку случайно. Возможно, кое-кто из вас уже догадался, что означает КСП. Джорд Парма хорошо знал жреческую тарабарщину и потрясающе сделал свое дело. Где он все это изучил и как, я сказать не могу, но КСП означает "Кореллианская Секретная Полиция".
Мэллоу кричал, перекрывая шум:
– У меня есть и параллельные доказательства в виде документов, доставленных с Корелла, которые, если потребуется, я могу представить совету. И где же теперь находится обвинение? Они уже сделали и многократно повторили чудовищное предположение: будто я должен был защитить миссионера в нарушение законов и пожертвовать моей миссией, моим кораблем и самим собою ради "чести" Установления. Но делать это ради самозванца? Значит, я должен был это сделать ради кореллианского секретного агента, выкидывающего трюки с облачением и словесной гимнастикой, позаимствованные, вероятно, у какого-нибудь анакреонского изгнанника? Надо было, чтобы Джорейн Сатт и Публис Манлио загнали меня в глупую, гнусную ловушку?..
Его охрипший голос затерялся в неразборчивом шуме ревущей толпы. Его подняли на плечи и понесли к скамье мэра. Сквозь окна он успел увидеть поток обезумевших людей. Толпы вваливались на площадь, чтобы присоединиться к уже находившимся там тысячам человек.
Мэллоу искал взглядом Анкора Джаэля, но во всей этой мешанине невозможно было кого-либо разглядеть. Он, наконец, уловил ритмичные, повторяющиеся возгласы, которые постепенно выросли до безумного рева:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
