трону и поклонился, приветствуя членов правящего рода. Сама Екатерина Юрьевна смотрела на меня, казалось бы, равнодушно. Но я видел, что она напряжена, словно боится, что я скажу или сделаю что-то не то.
Дарья Михайловна, стоящая рядом с ней, наоборот, старалась не улыбаться мне, хотя на её щёках проступал незаметный из-за макияжа румянец. Я видел, как часто она дышит и с трудом удерживает себя от желания встать рядом со мной.
А вот Виктор Павлович смотрел вообще не на меня. Взгляд великого князя, казалось, блуждал по залу, но держался строго определённого угла. Того самого, откуда вышел я и где осталась стоять моя матушка.
— За проявленное хладнокровие, за защиту моей дочери и спасение наследницы престола, — заговорила Екатерина Юрьевна, — я награждаю род Корсаковых графским титулом. Ведь нельзя просто вырасти верным сыном отечества, для этого нужно расти в правильной семье, впитывать правильные ценности. Встань, Иван Владимирович, — приказала государыня и я разогнул спину.
Слуги Долгоруковых поднесли подушечку, на которой лежала папка. Взяв документы в руки, её императорское величество объявила:
— Род Корсаковых доказал, что престол может на вас рассчитывать. Ты уже служишь в корпусе целителей, и доказал на деле, что корпус может приносить куда большую пользу, чем сейчас. И раз Корсаковы такие прекрасные целители, кому, как не вам им управлять? А потому я своей волей назначаю её сиятельство, графиню Корсакову Анастасию Александровну, новым главой корпуса целителей.
Глава 23
— От лица рода Корсаковых благодарю, ваше императорское величество, — ответил я, слыша, как шелестит за моей спиной зал собравшихся на большой приём посетителей.
Вручённую папку я сунул подмышку и вернулся к матушке. Анастасия Александровна смотрела на меня с тёплой улыбкой и, взяв за руку, пожала мои пальцы. Я кивнул и вручил ей документы. Что там нам полагалось к графскому титулу, сейчас будет не у меня голова болеть, главе рода придётся разбираться.
— Всё хорошо, — заверила меня матушка, и я кивнул, тут же разворачиваясь к трону.
Награждение закончилось, обсуждение заговора тоже. Её императорское величество перешла к остальным делам, однако на этот раз я не спешил покидать большой приём, стойко слушая решения, которые выносит Екатерина Юрьевна.
Дарья Михайловна старалась на меня не смотреть, однако я то и дело чувствовал на себе взгляд наследницы престола. Это было приятно, однако уже минут через десять я понял, что на меня косится не только её императорское высочество, но и некоторые из окружающих.
И это было ожидаемо.
Кто я был только что? Простой, не самый обеспеченный дворянин. Да, вроде как приближённый к будущей государыне, но притом не так уж часто меня с ней и видели. Целитель хороший? Ну так я только младший ученик, и мне по умолчанию не должны доставаться случаи, в которых я действительно могу себя проявить.
А теперь я наследник графского титула и какого-то имения. Что уже отделяет меня от остальной дворянской голытьбы. Чего далеко ходить? Уж насколько Инна Витальевна в нашем классе была далеко не первой красавицей, а пообщаться с графиней поближе желали почти все половозрелые мальчишки в гимназии.
Воспоминание о Никитиной заставило меня скосить взгляд на великого князя. Чего он так пялился на мою мать во время награждения? Грехи перед нашей семьёй замаливает таким образом, передав не личный титул, а всему роду Корсаковых? Или же строит какие-то планы на мою матушку.
Ощутив, как поднимается во мне злость, я мгновенно успокоился. Эмоции сейчас ни к чему. Закончится приём, и я всё выясню у матушки. А пока постоим, послушаем. Мы ведь теперь графы, должны будем присутствовать на таких приёмах чаще. Или хотя бы сами их устраивать, что повлечёт за собой суровые траты. Но для того и дано какое-то имущество — для кормления, чтобы снизить расходы.
* * *
Там же.
Анастасия Александровна стояла рядом с сыном и чувствовала, как её распирает от гордости. Как бы тяжело ни было признавать, но Иван поднимался всё выше, а ведь ему только восемнадцать! Что же ждёт сына впереди, если он так резко начал влезать в политику?
Конечно, как любой матери, ей бы хотелось, чтобы её дети выросли здоровыми и были счастливы в первую очередь, а всё материальное — обязательно приложится. Самой ей пришлось пройти через тяжкие испытания, когда помутнение нашло, и она выскочила замуж, охваченная какими-то безумными чувствами. Но теперь-то, когда Корсаковы уже уверенно стояли на ногах, всё могло быть иначе.
Однако Катя проходит курс терапии у психолога после похищения, которое чуть не закончилось насилием и смертью. А Иван суёт голову в пасть льву всякий раз, когда рядом оказывается будущая государыня. У какой бы матери сердце было спокойно в такой обстановке?
Но всё же, всё же…
Анастасия Александровна посмотрела украдкой на сына. Иван Владимирович, его сиятельство, стоял с ровной спиной и совершенно лишённым эмоций лицом. Лишь глаза двигались, переходя от одного члена правящего рода к другому, словно он и сейчас сканировал их даром. Учитывая природный цвет глаз, доставшийся ему по наследству, скрыть подобное не составило бы труда.
Прогресс сына тоже был предметом гордости. Мало кому удаётся пробудить наследную мощь от действительно великого предка. Всё чаще и сильнее дары слабеют из поколения в поколение, размывая его браками с неодарёнными. Но Ивану повезло, и он не стал довольствоваться одной только врождённой склонностью, а активно её развивает.
Упорство, с которым сын занимался целительством, хотя считал, что что-то остаётся тайной для главы рода, было достойно самого глубокого уважения. С детства слишком серьёзный, слишком самостоятельный, он очень рано понял, какая сила и ответственность оказалась у него в крови, и не пустил всё на самотёк, а ежедневно занимался.
А когда стало ясно, что сын действительно талантлив, Анастасия Александровна взяла его под своё крыло и принялась обучать. Конечно, брать его с собой на службу она не могла, но всё, что могла дать — было ему доступно, и Иван осваивал аспекты целительской силы, дожидаясь момента, когда станет можно развернуться на полную.
Не хотела она отпускать его в корпус целителей из-за Шереметевой. Не верила Анастасия Александровна слову Екатерины Юрьевны, пускай и выросшей, и ставшей серьёзной. Но в то же время оставшейся точно той же девчонкой, для которой любые обещания столь же прочны, как и мушиные крылья. А значит, при первой же возможности её императорское величество обязательно бы втянула Ивана в свои интриги. Всё ради того, чтобы укрепить свою власть.
Но корпус стал местом,
