Вода, вода, размышлял я. А что, если вдруг вода в конторском охладителе перестанет циркулировать и начнется наводнение? Ручьи-то мистер Камберби, пусть он глухой-преглухой, заметит и кинется за помощью. Даже если он и запрет дверь, мне, может, удастся завершить темное дело, пользуясь толкучкой и суматохой. Закавыка — схема бейнсвилльского водопровода. Ее необходимо срочно достать. Потом надо прокопать до нужной трубы, подсоединить шланг и насос к линии охлаждения, а уж тогда можно приниматься за наводнение.
Часы у Джорджа над головой показывали без двадцати шесть. У меня оставалось пятьдесят минут. Времени маловато.
Через двадцать минут стрелки остановились на шести, и я отверг план просверлить крышу сквозь два этажа над конторой займов: пробраться с верхнего этажа, где жил Бакливиа, толстяк управляющий, и проникнуть потом через второй этаж, его занимал Пит Энсико. Он держал танцевальный зал, там каждую неделю устраивались вечеринки.
— Эй, Джордж — окликнул я, — а городе много сточных труб?
— Хватает. Особенно у Сэппли, — сказал он.
Сэппли был его презренный конкурент.
На эту беседу ушла еще одна бесценная минута. Я прямо физически ощущал, как из-под ног у меня выдирают пушистые ковры, как стягивают с плеч костюмы с монограммами. Чуть не плача, видел я, как лакированный «роудстар» превращается в старенький велосипед, студенточки, посылая воздушные поцелуи, тают в тумане.
«Не вешай носа, Хэндлман, — сказал я себе. — ты отважен и дерзок. Ты способен преуспеть на любом поприще, но и тебя может постигнуть временное поражение».
Я не повесил носа и украдкой вытянул последний номер «Невыдуманных детективных рассказов». Стараясь не шуршать, я разорвал бумажную ленту бандероли и смиренно обратился к «Головоломному делу инспектора Макгронски». Рассказ Лестера Свэддинга.
«Начальник уголовной полиции Харбенсон сидел у себя в кабинете, думая об инспекторе Макгронски, когда в комнату вошел сам прославленный ас Скотленд-Ярда.
— Так, так, — сказал Харбенсон, затягиваясь дымом из своей пенковой трубки, — какое совпадение, Макгронски! А я только что собирался позвонить вам. Вчера ночью украли ожерелье Шиндлеров, и я назначил вас возглавить расследование.
— Так я и думал, — скривив губы, ответил Макгронски. Устроившись в коричневом кожаном кресле, он вынул свою черную обкуренную вересковую трубку. — А я пришел сказать, что раскусил дело с этим ожерельем не далее как десять минут назад. Бесценная фамильная драгоценность уже опять в хранилище Шиндлеров, а вор — в Блекмурской тюрьме. Ожидает суда.
— Невероятно! — вскричал Харбенсон, — Вы должны мне все рассказать.
— Конечно, — ответил великий детектив.
Он вытащил пакет с табаком «Бэркли барбендж» и предложил начальнику. Они подвинулись друг к другу поближе и принялись набивать трубки. Потом Макгронски начал рассказывать:
— Странное это дело и во многих отношениях самое головоломное. Необычнее же всего, по-моему, переплетение случайностей. Они помогли задержать преступника еще прежде, чем я узнал о преступлении. Все началось вчера вечером. Сижу я дома один и читаю детективный роман. Вдруг слышу стук в дверь. Открываю и вижу молодого человека. Невысокого, худого. Он учтиво извиняется за беспокойство и объясняет, что у него сломался автомобиль, как раз у моего дома. И просит разрешения позвонить по телефону: вызвать техническую помощь из гаража. Сначала я не узнал его, но чересчур лощеные европейские манеры возбудили у меня подозрение. И я решаю проводить гостя до машины. Тут-то я и узнал знаменитое ожерелье Шиндлеров. Оно лежало на сиденье машины. Как бы невзначай я порасспросил юношу, и он сразу же признался в воровстве. Оказалось, это Андрэ Жэннод. Очень дерзкий и хитроумный молодой взломщик сейфов. Уже несколько месяцев его кражи, совершенно неслыханные по дерзости, не дают покоя полиции всей Европы.
— Подумать только! Как блестяще вы раскрыли преступление!»
«И впрямь потрясно», — подумал я и перевернул страницу.
«Макгронски скромно кивнул в знак благодарности.
— Сначала я тоже так подумал, — сказал он. — Но меня заинтересовала ловкость кражи, и я отправился в особняк Шиндлеров. Было уже за полночь, но во всем доме горел свет и доносились звуки бурного веселья. Я попал в разгар бала-маскарада. Вы знаете, леди Шиндлер славится такими балами. Красивые женщины, вежливые джентльмены, все одетые в старые средневековые костюмы, безудержно танцевали и пили. Кружились принцы и рыцари, придворные дамы, шуты и, конечно, сама леди Шиндлер. На ней был наряд а стиле Марии-Антуанетты. Через сад я вошел в бальную залу. Музыка смолкла, и я объявил, что знаменитое ожерелье Шиндлеров похищено.
— Представляю, какая там поднялась паника! — хихикнул Харбенсон и выбил пенковую трубку.
— Вы правы, — согласился Макгронски. — Я еще не успел сказать что ожерелье найдено, а леди Шиндлер уже упала в обморок посредине огромной залы. — Макгронски воспользовался изумлением начальника отдела и выбил свою черную вересковую трубку. — Как выяснилось, леди Шиндлер видела ожерелье целым и невредимым в сейфе хранилища всего час назад. Да и гости тоже видели. Она водила всех в подземную комнату показать всякие разрекламированные побрякушки. Конечно, я тут же вообразил, что Жэннод, нарядившись в маскарадный костюм, затерялся среди компании и проник в подвал. Но ведь так легче всего».
«Ну это как сказать», — деловито подумал я, переворачивая страницу.
«Харбенсон попыхивал пенковой трубкой, сосредоточив взгляд и внимание на Макгронски.
— Как, может быть, вы знаете, — продолжал детектив, — ожерелье Шиндлеров хранится в запертом сейфе в подземном хранилище. Там всего одна дверь и даже окон нет. Ключ от двери держит при себе сама леди Шиндлер. Но и от дубликата, сделай он его, обвиняемому мало толку: в комнате установлен сигнал тревоги. Включенный, он звенит, как только открывается дверь. Отключить его можно лишь изнутри. И нужны три ключа: открыть коробку сигнала. Но если сигнал тревоги отключить, прежде чем он сработает, дверь уже не открыть ни с одной стороны.
— Неуязвимая система, — заметил Харбенсон.
— Как видите, не такая уж неуязвимая, — сказал Макгронски. — Итак, я предположил, что Жэннод вошел в хранилище вместе с другими и спрятался там после ухода остальных. Леди Шиндлер его не заметила. Она уходила последней. Удостоверившись, что ожерелье в крепко запертом сейфе, она включила сигнал тревоги и заперла дверь хранилища. Как известно, Жэннод — взломщик-виртуоз, так что кража ожерелья сама по себе не представляла для него особых трудностей. Но как, оставшись в комнате он ухитрился выйти из нее, не включив сигнала тревоги? — Макгронски приостановился и начал скрести чашечку трубки ключом. — Чтобы решить эту головоломку, я попросил леди Шиндлер запереть меня в хранилище.
