Я выпустил обойму «М-1» по двум немцам слева. Через минуту все было кончено. У меня по лбу катился пот, руки дрожали. Мне впервые пришлось убивать людей. Я заметил, что со ствола свисает разорванный презерватив. Я натянул его на дуло перед прыжком и забыл снять».
Потом Фиццжеральд и его спутники атаковали еще одну зенитную батарею, которая оказала им серьезное сопротивление. В ходе боя десантники отступили и рассеялись. И когда начало светать, Фиццжеральд бродил по окрестностям в полном одиночестве, пытаясь угадать, где он находится.
Капитан Гиббонс из 501-го парашютно-пехотного полка собрал вокруг себя 12 десантников и в 3.00 повел их в неизвестном направлении. Они выбили несколько немцев из маленькой деревушки, подняли на ноги жителей, показали им карту и выяснили, что освободили населенный пункт под названием Каркебю. Гиббонс знал, что Каркебю не входит в сектор действий 101-й дивизии, а относится к зоне 82-й дивизии. Он решил передвигаться на юг, к назначенной цели — мостам через Дув. «Когда мы уходили из Каркебю, — вспоминает капитан, — рассвет только-только забрезжил».
Гиббонсу с дюжиной незнакомцев предстояло преодолеть 15 км и уничтожить мосты, для подрыва которых у него не имелось необходимого оборудования. Позднее он говорил: «Я не мог и представить себе, что вторжение будет происходить именно таким образом».
Однако капитан понимал, какая на него возложена ответственность. Это понимали и другие офицеры, которые, как и он, упорно продвигались к намеченным целям, невзирая на расстояния и трудности. Взводные и ротные командиры хорошо знали поставленные перед их батальонами задачи. К 4.00 практически все и большие, и малочисленные группы десантников на Котангенс находились в пути к своим объектам.
Одним из немногих офицеров, вышедших к намеченным целям до рассвета, был капитан Шеттл. Взорвав коммуникационный узел к северу от Карантана, он направился к двум мостам через Дув ниже по течению от шлюза. Ему надлежало захватить плацдарм на берегу реки, но не разрушать мосты. По ним предполагалось обеспечить соединение левого фланга на «Юте» и правого на «Омахе».
Команду Шеттла составляли 15 десантников. Они окружили фермерский дом, вызвали хозяина, который сообщил им, что в усадьбе только один немец — кассир с денежным довольствием на весь 6-й парашютный полк. Шеттл приказал кассира взять в плен, а деньги конфисковать. Фермер вывел десантников к мостам. На южном берегу окопались немецкие пулеметчики. Группа добровольцев переплыла реку и забросала их гранатами. Но с рассветом противник вынудил передовой отряд Шеттла отступить обратно на северный берег.
Как раз перед восходом солнца полковник Джонсон (501-й полк) захватил шлюз Ла-Баркетт и поставил на его охрану два отделения.
82-я дивизия должна была отрезать для немцев Котантен с юга, разрушив мосты через Дув в верхнем течении, там, где впадает Мердере, на стыке Пон-л'Абб и Бёзвиля. Затем — овладеть обоими берегами Мердере и организовать оборону юго-западного фланга по реке Дув против VII корпуса. На севере решающее значение имел Сент-Мер-Эглиз.
К 4.00 подполковник Эд Краузе (3-й батальон 505-го полка) набрал около 180 человек. Он направил свой отряд к главной цели — Сент-Мер-Эглизу.
В городке пожар уже потушили, жители разошлись по домам, заснул и гарнизон. То, что случилось потом, может вызывать лишь удивление и недоумение. Краузе добрался до окраин деревни без единого выстрела. Он поручил одной роте бесшумно проникнуть в городок и расставить блокпосты с минными заграждениями. Через полчаса подполковник отправил другую роту с заданием очистить городок от гитлеровцев. Полупьяный француз показал дома, где жили немцы. 30 фашистов сдались без боя, 10 пришлось застрелить, поскольку они оказали сопротивление.
Так быстро американцы овладели ключевым военным объектом. Краузе распорядился уничтожить узел кабельной связи. Его роты взяли под контроль все дороги, ведущие в Сент-Мер-Эглиз, прежде всего шоссе от Кана до Шербура[44].
А на заре — катастрофа. Появился джип, спущенный планером и тянувший за собой противотанковое орудие по дороге от Шеф-дю-Пон. Прежде чем отряд Краузе сообразил, что нужно остановить эту кавалькаду, она наскочила на мины, и «в воздух взлетели не только машины, но и люди, сидевшие в них, и перестал существовать сам блокпост».
Практически нигде американские десантники не выполнили свои задачи, как намечалось, до наступления рассвета. Не были взорваны и захвачены мосты, оставались недосягаемыми дамбовые выезды. Ни одна из рот не была укомплектована полностью, лишь некоторые из них насчитывали примерно половину личного состава. И через час после рассвета американцы все еще пытались найти друг друга.
Все это наводит на мысль о том, что высадку лучше было бы осуществить на заре. При дневном свете десантники скорее бы нашли места сбора — к 7.30 они бы подготовились к настоящим боевым действиям (так оно на самом деле и получилось). (Через 22 часа после высадки, уже в конце дня «Д», 101-я дивизия насчитывала всего лишь 2500 человек из 6000 парашютистов.)
Но, несмотря на потерю времени и неудачу с концентрацией войск, ночной десант увенчался успехом. Он, несомненно, привел в замешательство немцев. Основная тяжесть легла на плечи младших офицеров, которые должны были не только собрать вокруг себя как можно больше солдат, но и нацелить их на выполнение главной задачи. Пример — взятие Сент-Мер-Эглиза.
Тем не менее перед рассветом почти все ротные командиры американских воздушно-десантных войск чувствовали себя либо отрезанными от всего остального мира, либо окруженными со всех сторон противником. Каждого из них беспокоило одно — выполнение задания. Хотя части перемешались, между дивизиями так и не была установлена связь. На американцев никто не нападал и не пытался их выследить. После высадки возникали спорадические стычки на земле, десантникам приходилось прорываться к местам сосредоточения, но в целом численность отрядов не превышала трети предполагаемого личного состава. Не имея раций и не зная своего местонахождения, они больше всего опасались нарваться на серьезное сопротивление противника. Американские парашютисты не проявляли особой активности, осознавая свою разобщенность и слабость.
Перед самым рассветом полковник Хейдт наконец вышел на связь с генералом Марксом и получил от него указания. Полку надлежачо нанести удар севернее Карантана и очистить район между этим городом и Сент-Мер-Эглизом.
Хейдт не сомневался в успехе. Он распоряжался подразделением, с избытком укомплектованным людьми и равноценным, как считат полковник, двум американским или британским дивизиям.
Десантники — исключительно крепкие, бесстрашные парни в возрасте 17 или около того лет. Когда Гитлер пришел к власти, им было годиков шесть, не более. Они воспитывались в условиях нацистской идеологии, которая готовила молодежь к подвигам. Ими командовал опытный и заслуженный офицер, профессиональный военный, осуществивший немало дерзких боевых операций.
6-й парашютный полк можно было считать идеальным воплощением нацистской Германии. В нем сочетались армейский профессионализм и одухотворенность фашиствующих юнцов. Нацистская молодежь придала стране новое дыхание. Гитлеровцы противопоставили свой «цвет» нации «цвету» американского общества. «Пусть они приходят», — ехидничал Геббельс.
И «они пришли», но крайне разрозненные и дезорганизованные. С восходом солнца элитное подразделение нацистской системы отправилось в путь, чтобы дать бой американским десантникам. Так началось первое более или менее значительное контрнаступление немцев в день «Д». Предстояло сражение элитных американских и германских сил, двух разных идеологий и образов жизни.
13. «Величайшее шоу»
Воздушная бомбардировка
«Когда забрезжил рассвет, — вспоминает капитан Шеттл из 506-го парашютно-пехотного полка, — перед нами возникла самая впечатляющая картина, которую можно представить во время войны. В небе одна эскадрилья самолетов шла за другой, сбрасывая бомбы на побережье».
Это было настоящее побоище. В день «Д» союзническая авиация совершила 14 000 вылетов, в то время как люфтваффе только 250 (нападая главным образом на суда по периметру района вторжения)[45].
Многие экипажи за день делали по три вылета. По два раза поднимались в небо практически все. Спаатс, Харрис и Ли-Маллори задействовали все имеющиеся в наличии бомбардировщики. В резерве не оставалось ни одного самолета — резкий контраст с 1939—1942 гг., когда Королевские военно-воздушные силы не могли ни на минуту оставить небо Великобритании незащищенным.
Превосходство в воздухе досталось немалой ценой. Потери техники сопровождались многочисленными человеческими жертвами. Летная служба была одной из наиболее опасных и в то же время самой почетной.
