берег, пока вы до сюда добирались, след не берет.
Лощеный майор дергался, как будто, искал своих, может еще не оскотинился в управлении.
Пока меня пытались сподвигнуть на новые подвиги, Демон, начал беспокоится, бегая вдоль кромки воды, а затем вошел по брюхо, в холодную стынь и замер, вытянув морду с сторону небольшого островка, метрах в ста пятидесяти от берега, тоже сплошь покрытого ивняком.
— Товарищ майор — я тронул за рукав офицерского пальто главного ИДНщика.
— Что тебе?
Смотрите, собака как себя ведет. Мне кажется, но, он носом туда тянется.
Народ обрадованно загалдел, начал хором кричать «Дети», но островок, который почти скрылся в темноте, хранил молчание.
— Надо на лодках туда плыть
— Весел нет.
— Надо на УВД выходить по рации, пусть с речной милицией связываются, и катер посылают на остров, мы свои возможности исчерпали.
Сорок минут прошло в молчании, лишь трещала рация в машине, донося обрывки чьих то переговоров. Наконец, над рекой разнесся шум мощного мотора, невидимый в темноте катер подошел к острову, уточнив у нас, правильно ли они вышли, темноту прорезал голубоватый луч прожектора, через пять минут с катера сообщили, что дети нашлись, живы, но сильно замерзли. До островка они доплыли на лодке, которая потом уплыла вниз по течению. Катер доставит их на базу речников, куда уже вызвана "скорая".
Хорошо, что нас с демоном вернули домой, а дома была горячая вода. Мы с ним были похожи… короче, несмотря на форму, нив какой автобус нас бы не пустили.
Глава 32 Чернее черного.
Лену нашли рано утром. Мужик пришёл в гараж за машиной, взяв с собой спаниеля, который, радуясь затянувшейся прогулке, совал свой любопытный нос в каждую щелку. Мужчина прогрел двадцать первую «Волгу», доставшуюся ему от покойного тестя- полковника, вывел свою «красавицу» из бокса. Когда удалось закрыть чуть-чуть провисшие ворота, мужчина понял, что за все это время, пес ни разу не подбежал к нему.
— Гиппус, Гиппус, давай ко мне! — несмотря на громкие крики хозяина, собака на зов не шла. Мужчина сел в машину, и поехал по рядам гаражей, периодически останавливаясь и крича кличку собаки. Наконец, в соседнем ряду, он заметил шерстяные шоколадные штанишки и поджатый коротенький хвостик, торчащий в узком проходе между двух металлических коробок. Водитель, не глуша двигатель, вышел из машины, снова позвал пса. Спаниель высунул голову, пару раз вяло вильнул своим обрубком, и вновь скрылся в проеме. Мужчина, вне себя от раздражения, так как на работу он уже опаздывал, схватил пса двумя руками, и тут же выпустил: перед мордой охотничьей собаки, из-под листа рубероида и картонных коробок, торчала грязная, узкая, человеческая ступня. Прибывший по вызову экипаж вневедомственной охраны, убедившись, что ступня действительно торчит из-под груды обычного гаражного мусора, а цвет кожи не позволяет наедятся, что человек еще жив, перегородили проезд к гаражам и вызвали следственно — оперативную группу. Когда опера, спрыгнув с крыши гаража, подняли картонную коробку и черный, потрескавшийся рубероид, даже их, видевших ежедневно смерть в разном обличии, не на шутку, замутило. На груде мусора, лежало обнаженное тело, по видимому худенькой молодой девушки. Ее лицо представляло собой сплошную гематому, покрытую коркой запекшейся крови, часть волос на голове было вырвана, ноги вывернуты под неестественным углом, бедра — в кровавых подтеках. С места происшествия было изъято два слепка отпечатков обуви, очевидно, не менее чем сорок пятого размера, окровавленная и порванная одежда потерпевшей, сумочка, в которой был обнаружен студенческий билет близлежащего техникума, дубинка, изготовленная из стандартного черенка от лопаты, с неровным, от затаившегося в глубине древесины сучка, спилом, в густых бурых пятнах. Через сорок минут к пятерке местных оперов присоединились по представителю от городской и областной «управ», после чего два офицера направились в техникум, остальные двинулись делать бессмысленные поквартирные обходы. При опросе Лениных соседок и осмотре ее комнаты, впервые всплыло имя Димы.
Так, как опера из города и области, присылаемые на резонансные преступления, случившиеся «на земле», не знают ни обстановки на местах, ни контингента, их роль, как кураторов низовых подразделений, сводиться в основном, к тому, чтобы держать руку на пульсе, докладывать «наверх» о любых подвижках, и быть там, где намечается малейший успех. Доклады о том, что жертва встречалась с сотрудником милиции, планировала свадьбу, но гипотетический жених о сроках свадьбы уклонялся, своевременно ушло в городское и областное управление. И если в «городе» пожали плечами, то в областном управлении информация попала на стол майора Гудыме, который не забыл мутного пепеэсника, с мутной информацией о причастности Корела к убийству, что вынуждало Гудыму прилагать неимоверные усилия, чтобы его агента не переводили из ИВС в СИЗО, где к нему были вопросы за «взлом мохнатого сейфа» и деньги Кузи, толи полученные, толи, не полученные у барыги.
Диме позвонили домой и вызвали в отдел кадров, для получения нового удостоверения. Группа оперов, сидящая в машине у его дома, проконтролировали, что сержант милиции в форме, действительно сел в троллейбус, направляющийся в сторону областного управления, после чего вернулась к Диминой квартире, имея при себе подписанное заместителем районного прокурора постановление о производстве обыска. На звук звонка, изнутри квартиры щелкнул дверной замок, но дверь никто не распахнул. Удивленные оперативники, ожидая засады, осторожно вошли в маленький коридор стандартной двухкомнатной «хрущевки». С кухни доносился звук льющейся воды. Когда оперативники, достав пистолеты, собирались одновременно в комнаты и на кухню, как раз с кухни раздался женский голос:
— Дима, ты где столько мяса достал? Скорее иди, помоги мне его разделать.
— Это не Дима, мы с его работы.
— Ой — из кухни вышла женщина лет пятидесяти в сером платье и клеенчатом переднике, с поднятыми, как у хирурга перед операцией, мокрыми руками.
— Здрасте, а я думала, это Дима. Он столько мяса домой принес… я его пытаюсь разделать, чтобы в морозилку сложить, а тут вы… вы по какому вопросу?
— Да мы его опросить хотели, он недавно человека задержал — шагнул вперед старший группы: — а давайте мы вам с мясом поможем, вы мне фартук только дайте, пожалуйста.
— Ой, спасибо, а то мне тяжело такие куски разрезать.
На кухонной
