раствор. Когда капли касались содержимого бутылки, вспыхивали ярко-синие пятна, а затем растворялись, делая прозрачную жидкость светло-голубой.
Зрелище завораживало, но я ничего не понимала. Я осмотрелась, стараясь найти что-то, что поможет мне понять, и наткнулась взглядом на огромную двадцатилитровую бутыль.
- Грибная настойка! - воскликнула я. - Василий знает, что она у тебя!? Тебя же порвут на части!
- Эти пьяницы не понимают, что на самом деле важно! - буркнул Вадик. - Мне эта мысль давно пришла в голову, и я думал об этом, знал, что все должно получиться... Но меня бы не стали слушать! Пришлось взять все самому.
- Объясни мне толком, я не понимаю тебя!
Вадик раздраженно вздохнул, но потом все же принялся объяснять.
- Смотри, есть такие глубинные грибы растут только на Остове. Эти грибы сушат и жгут, давая зеленым дышать их дымом. Этот дым лишает их разума, но зато ослабляет действие миналии. Карпуша не хотел, чтобы его люди превращались в животных, и не давал им грибов, пряча их на кухне. Дельфин эти грибы нашел и давал нам в обмен на помощь. Скоро весь мешок перешел к Василию, и он сделал из этих грибов настойку. В ней свойства грибов обострились, это концентрат. Средство от миналии, которое дали нам черные, имеет в составе эти же грибы! Похоже, что наш концентрат работает не хуже, и добавить его надо всего пару капель на пять литров! Сейчас я варю пробник. Вон там, - он кивнул головой на ведро с миналией и ламинарией. - Водоросль, которую я опрыскал раствором черных. Он уничтожает миналию за двенадцать часов, и она теряет свои свойства. Через семь-восемь часов будет готов мой раствор: мне нужно еще подтвердить некоторые его свойства. Потом половина суток на пробу и... если все выйдет, мы сможем избавиться от миналии сами, так-то!
- Ты слышал о том, что случилось вчера? - спросила я. - Что зеленые, голубые и оранжевые вручили меня черным? Что Дельфин спас меня, утопив почти всех, кто приплыл вчера на переговоры?
Вадик мигнул, его взгляд устремился куда-то в пространство.
- Нет, я этого не слышал... Я был здесь.
- Гора может быть мертв, а Дельфин на собрании объявил Солнце в предательстве и сказал, что завтра в полдень собирает все стаи, чтобы убрать жреца из совета. Сразу после этого Дельфин исчез, его никто не видел, а Погодник говорит, что он мертв! Здорово, что ты приготовил этот свой раствор, только уже слишком поздно, потому что черные могут напасть на нас еще до завтрашнего полудня, а Солнце, возможно, убивает очередного неугодного прямо сейчас! Миналия теперь самая меньшая наша проблема.
Вадик разогнулся, отлепившись, наконец, от своей бутыли.
- Дельфин мертв? - переспросил он.
- Я не хочу в это верить. Прошло не так много времени... может, он уплыл куда-нибудь, - я вздохнула, подавляя идущую из груди дрожь. - Я не знаю, что будет завтра. Кроме Дельфина пропала еще одна девушка. Это она сказала на суде Солнцу, кто на самом деле сказал про храм. Возможно, завтра пропадет еще кто-то.
Вадик молчал. На обдумывание моих слов у него ушло несколько минут. Затем он посмотрел на меня.
- Надо дождаться завтрашнего полудня, тогда все станет ясно. Оставайся пока у меня, поспи. Сейчас уже ничего не сделаешь.
Он был прав. Я могла только ждать, что будет.
Похоже, я пришла сюда, чтобы услышать это. Чтобы у меня была причина бездействовать, потому что внутри я и сама понимала, что ничего не сделаю.
Перед сном я наблюдала за работой химика, пока глаза сами не начали слипаться.
Следующим утром я поговорила с Василием, зашла к голубым и зеленым, потом выхватила одного оранжевого. Ни у кого ни вчера, ни сегодня Дельфин не работал. Его многие ждали, он нужен был у зеленых и как судья, но никто не мог его найти.
К полудню все стаи собрались возле шатра совета, предводители заняли места за столом, но Дельфин так и не пришел, хотя его ждали около получаса.
В итоге Солнце попросил стаи разойтись, а предводителей собрал внутри шатра.
Один высокий и на удивление сильный оранжевый подошел ко мне и попросил не уходить никуда, так как чуть позже Солнце и другие предводители хотели бы поговорить со мной.
- Что ж, я тоже хочу поговорить с ними, - ответила я, усмехнувшись.
Дельфин не появился, и теперь все изменится. Это понимали все вокруг.
Предводители обсуждали что-то минут двадцать, я слышала бас Солнца, слышала крики Василия и недоуменное гудение Карпуши. Погодник хлопнул по столу своим посохом, но Карпуша продолжал говорить, а Буревестник - перебивать. Наконец, тона утихли, и через несколько минут мне велели войти в шатер.
Дельфина не нашли, от черных вестей нет, и это значит, что Солнце останется на своем месте, а обмена, которого он добивался, не будет.
Я, как единственная соучастница нападения на Гору, должна ответить перед предводителями за свой поступок.
- Черные ударили меня сзади по голове и связали, я кричала, но никто не пришел мне на помощь. Кроме Дельфина. Он оказался единственным, кому свобода одного из нас оказалась дороже жизней черных.
Я смотрела на Карпушу, говоря это. Он знал, что предал меня, хотя и делал вид, что ему все равно.
- По-вашему, мне стоило позволить убить себя, чтобы вы могли дать черным собраться с силами? Чтобы спасти безмозглых оранжевых?
- Ты надела черное, а потом перебила своих соратников! Ты заслужила этот суд, - сказал Солнце. - Твоя жизнь не может быть важнее, чем жизни сотен людей на острове! Если черные хотели забрать тебя, ты должна была пойти с ними, потому что здесь для тебя места больше не будет!
- Яшма все еще нужна в моей стае! - воскликнул Василий. - Пусть работает в кузне, как мы и договаривались.
- Мы не договаривались! - отрезал Солнце. - Она опасна, потому что ни во что не ставит ценность чужих жизней. Держать убийцу среди стай нельзя.
- И что ты предлагаешь? Убить ее за то, что она сопротивлялась нашим врагам!? - возмутился Карпуша.
Мне стало противно от его слов. Он сам отдал меня черным, проклятый трус! Как он смеет теперь защищать меня и делать вид, что он на моей стороне!?
- Убить ее просто некому, мы только потеряем людей, - сказал Солнце. - Но есть дело, которое она может выполнить,
