Текст сталинской резолюции Эренбургу не сообщили.
А 3 октября 1934 г. Н. И. Бухарин послал ему в Париж письмо, в котором была следующая информация:
Ваше письмо получило полное одобрение, товарищ (Сталин. — Б.Ф.) сказал также, что Ваша речь была наилучшей на съезде. Что касается статьи, то я получил ответ: «Делай как хочешь» (без прочтения, за занятостью другими вещами)[623]. Т. о. вопрос висит в воздухе, если принять во внимание все соображения, коими мы делились. Не возьмете ли Вы на себя главенство в предлагаемом Вами (в письме) учреждении (писательском)? Такой вопрос о Вас мне был задан[624]. Разумеется, за Вас я ответа дать не мог. Таковы факты. Сейчас все мы кружимся в дальнейших фазах и оборотах исторического процесса и чувствуем себя, как бодрый молодняк[625].
Текст этого письма, копия которого чудом уцелела в архиве редакции «Известий» (Оп. 1. Д. 16. Л. 38), был любезно предоставлен мне покойным А. М. Данилевичем, дружески расположенным к памяти Бухарина. Это письмо подтвердило гипотезу о причастности Бухарина к написанию и доставке письма Эренбурга Сталину…
3. Сталин предпочел Барбюса
Прочитав письмо Эренбурга, Сталин одобрил содержавшуюся в нем критику традиций РАПП в МОРПе (поскольку РАПП ликвидировали окончательно, его традиции, естественно, подлежали повсеместному искоренению; Эренбург этот подход Сталина учел, может быть, с подсказки Бухарина). Однако более радикальные предложения: на широкой антифашистской основе создать новую международную организацию писателей или коренным образом реорганизовать МОРП — по этим вопросам Сталин в тот день решение не принял, оставив их на проработку Кагановичу и Жданову (последний со времени съезда писателей, на котором выступал от ЦК и за работу которого отвечал, приобрел репутацию «специалиста» по вопросам литературы). Единственное конкретное предложение Сталина: поставить Эренбурга во главе МОРПа в итоге реализовано не было.
Барбюс приезжает в МосквуСталинская записка Кагановичу датирована 23 сентября. А 22 сентября в Москву приехал Анри Барбюс. Соблазн связать эти два события велик.
Барбюс по приезде заявил корреспонденту «Литературной газеты», что его поездка в СССР связана с работой над книгой о Сталине, которую он предполагает закончить зимой[626]; в следующем номере газеты сообщалось, что книга Барбюса о Сталине появится одновременно во Франции, в Москве, в Англии и в Голландии.
По прибытии Барбюс, видимо, был проинформирован, что Сталина в Москве нет, и отправил ему следующее письмо:
Москва, гост. Савой, комн. 16.
23 сентября 1934.
Мой дорогой и высокий товарищ.
Я прибыл в СССР на несколько дней, чтобы повидаться с Вами и поговорить об основных моментах нашей большой современной общественной работы во Франции и других странах и предложить Вашему вниманию несколько значительных предложений по этому вопросу. Я изложил сущность этой работы и этих предложений в докладе, переведенном на русский язык, который я не премину послать Вам с ближайшей почтой[627].
Я был бы Вам признателен, если бы Вы не отказали мне, несмотря на Вашу занятость и, если это не слишком обеспокоит Вас, назначить мне свидание в том месте, где Вы находитесь в настоящее время и куда я мог бы немедленно прибыть.
Прошу верить моим братским чувствам восхищения.
Анри Барбюс[628].
Приглашения посетить Сталина в месте его пребывания Барбюс не получил.
Всё решила книга Барбюса «Сталин»Вместо письма Сталина Барбюс получил отправленное 29 сентября письмо зав. Агитпропом А. И. Стецкого, которому поручили заниматься рукописью книги о Сталине.
Стецкий писал Барбюсу:
Я так долго задержал Вашу рукопись не только потому, что чрезвычайно был занят съездом писателей, но прежде всего потому, что хотел наиболее тщательной проверкой рукописи принести Вам максимальную помощь.
Затем следовали достаточно серьезные возражения и замечания, камуфлированные комплиментом:
Я восхищен тем, что Вам удалось в такой короткий срок создать книгу подобного масштаба, которая является не просто биографией, а величественной картиной всего нашего движения, написанной с громадным революционным подъемом.
На всем протяжении книги ощущается Ваша художественная сила.
Большинство общих замечаний так или иначе были связаны с недостаточным возвеличиванием Сталина и высказываниями и упоминаниями о Троцком:
Мне непонятно, почему в книге о Сталине, руководящем строительством социализма, имеется столько полных терпимости рассуждений о «душевных переживаниях» Троцкого, уже много лет тому назад перешедшего в лагерь контрреволюции. Я хотел бы обратить Ваше особое внимание на этот пункт.
<…> Мне кажется, что в книге недостаточно дан образ Сталина человека <…>. Именно такой мощный талант как Вы, призван дать этот величественный образ Сталина.
Приведем здесь и некоторые из многочисленных конкретных замечаний, список которых был вручен автору рукописи. Указав страницы, на которых Барбюс цитировал Троцкого, Стецкий пишет: «Разве нельзя передать ту же мысль цитатой из Ленина или Сталина?» Подчеркнув «исключительную терпимость» Барбюса по отношению к Троцкому, которая приводит «к неправильным выводам», он рекомендует «коренным образом переделать» соответствующие места книги. Особенное возмущение вызвала цитата из Б. Г. Бажанова, бывшего секретаря Сталина, которому удалось бежать из СССР: «Это — ничтожество, выброшенное из рядов партии по моральным причинам <…> Мне кажется совершенно излишним делать Бажанову эту невольную рекламу…»[629]
Рукопись Барбюса была переведена на русский язык, чтобы ее мог прочесть Сталин. Направляя Барбюсу список необходимых переработок, Стецкий, понятно, все пожелания «хозяина», главного героя книги Барбюса, в нем перечислил. Барбюс все сделанные ему замечания принял и фактически переработал первоначальную рукопись. В итоге из-под его пера вышла пошлая фальшивка, в которой Ленин и Сталин оказались единственными вождями Октябрьской революции, причем без советов и помощи Сталина Ленин ничего не мог сделать и решить как в годы революции, так — тем более — в годы Гражданской войны. В большой главе «Война с паразитической оппозицией» упоминались имена злейших врагов партии — Троцкого, Зиновьева и Каменева и «вскрывались корни» их преступлений (правая оппозиция Барбюсом вообще не упоминалась).
На титульном листе русского издания, выпущенного Гослитиздатом, написано: «Анри Барбюс. СТАЛИН. Человек, через которого раскрывается новый мир. Второе издание. 1936. Москва»; на авантитуле — то же самое по-французски. На обороте титульного листа указано: «Перевод с французского под редакцией А. И. Стецкого». Книге предпослано четырехстраничное «Предисловие», подписанное А. Стецким; оно начинается словами «Книга „Сталин“ — последнее большое произведение Анри Барбюса» и заканчивается справкой: «В редактировании перевода принимали участие тт. И. И. Анисимов и А. Ю. Тивель. Первоначальный текст перевода сделан тов. А. И. Роммом». Тираж книги 20 тысяч экземпляров; она была сдана в производство 26 апреля и подписана к печати 22 мая 1936 г.; издательским редактором книги был И. И. Анисимов, художником — Н. В. Ильин[630]. В прошедшем жестокую советскую цензуру советском издании книги Барбюса «Сталин» все равно оказалось немало цитат и ссылок на деятелей, ставших в 1937 г. «врагами народа» (чего в 1936-м никто не мог предвидеть, включая и редактора перевода, расстрелянного в 1938-м), так что в годы «большого террора» книга была в СССР тихо изъята из всех библиотек и запрещена к продаже. Опус Барбюса это заслужил. Не берусь судить, достоин ли был такого финала его автор, написавший в 1916 г. честную книгу «Огонь».
Вернемся к осени 1934 г., когда Барбюс, получивший многочисленные замечания к своей рукописи, ждал встречи со Сталиным. Ждал больше месяца. Наконец он получил следующее послание:
Товарищу Анри Барбюсу.
30 X 34 г.
Уважаемый товарищ!
Прошу извинения за поздний ответ: я вчера только вернулся в Москву и не мог раньше ознакомиться с Вашим письмом.
Охотно готов побеседовать с Вами в любой день, начиная с 31 октября.
Братский привет.
И. Сталин[631].
Барбюс ответил тут же:
Мой дорогой и великий товарищ,
С благодарностью подтверждаю получение Вашего письма.
Раз Вам было угодно предложить мне назначить день, в который мы могли бы встретиться, начиная с 31-го числа, — я Вас прошу не отказать мне принять меня 1-го ноября.
