Поэтому всем им вторично отрезали языки.
Чтоб замолчали!
Только Аввакуму не рубили пальцев и не резали язык — патриарх Никон и царь Алексей жалели его как своего некогда наперсника, товарища, с которым вместе говорили некогда о старинном благочестии и старинных обрядах…
14 апреля 1682 года Аввакума, Епифания, Лазаря и Феодора сожгли в деревянном срубе. На глазах людей, которые стояли, сняв шапки. Аввакум осенял себя двуперстным крестом и кричал: «Будете этим крестом молиться — вовек не погибнете, а оставите его — городок ваш погибнет, песком занесет. А погибнет городок, настанет и свету конец!»
Епископа Павла Коломенского замучили пытками и сожгли.
Костромского протопопа Даниила пытали и уморили в земляной яме.
Священнику Гавриилу из Нижнего Новгорода отрубили голову.
В Москве старца Авраамия и Исайю Салтыкова сожгли на костре.
Старца Иону разрубили на пять частей.
В Холмогорах сожгли Ивана Юродивого.
В Боровске сожгли священника Полиекта и с ним 14 человек.
В Казани сожгли 30 человек.
В Киеве сожгли стрельца Иллариона.
Юродивому Киприану Нагому отрубили голову в Ижме.
На Мезени повесили Федора Юродивого и Луку Лаврентьевича.
Сыновей протопопа Аввакума тоже приговорили к повешению. Но они покаялись и были помилованы — их вместе с матерью всего лишь «закопали в землю», то есть посадили в земляную яму.
С 1676 года начались массовые самосожжения. Их называли — «гари». Когда подходили к старообрядческим селам, церквам, городам царские войска, старообрядцы, чтобы избежать битья батогами, ссылки или смертной казни, пыток с требованием отречения от веры, — сжигали сами себя. Как говорил старообрядческий старец отец Сергий: «Поистине нельзя, чтобы нам не гореть — некуда больше деться».
Только за десять лет только в одном Пошехонском уезде Ярославской губернии в «гарях» погибло 2000 человек.
В Тюмени поп Дометиан устроил массовую «гарь» для 1700 человек.
В Палеостровском монастыре на Онежском озере сожгли себя 2700 старообрядцев. Это уже 1687 год.
На следующий год в том же монастыре в боях с царскими войсками погибли и сожгли себя еще 1500 человек.
Самосожжения продолжались и в следующем, XVIII веке. И даже в XIX веке! Только представьте — жил и творил уже Пушкин, наш солнечный гений, дитя света, а его современники сжигали себя на кострах.
По приблизительной статистике, только за 25 лет с начала «гарей», с 1676 по 1690 год, на Руси покончили счеты с жизнью самосожжением более 20 000 человек.
Тех, кто сжег себя в XVIII веке, никто не считал.
Тех, кого забили до смерти батогами, сожгли, повесили, отрубили голову или казнили каким другим способом по велению власти в XVII и XVIII веках — никто не считал.
Все это смертоубийство и душегубство, сравнимое разве что с испанской инквизицией, вершилось именем православной церкви, именем и силами государства.
Зачем? Из-за чего? Во имя чего?
Мы говорим уже привычные слова: раскол, патриарх Никон, исправление церковных книг, двуперстие, старообрядцы… А за ними — кровь, огонь, пожирающий живых людей, за ними — насилие и яростное стремление людей изничтожить друг друга.
Но что там было помимо людской ярости и ненависти?
Начну с того, что патриарх Никон, главный гонитель старообрядцев, — сам был старообрядцем.
Мне могут сказать: а ничего нового. Так издавна заведено в человечестве, и в Европе многие из палачей и яростных истребителей ереси сами были в молодости еретиками или детьми и внуками еретиков.
В принципе, да, так. Но немножечко не так. Параллели с Европой в данном случае неправомерны. И катары, и последователи их — альбигойцы, и манихеи все-таки были «еретиками», то есть опровергателями канона. Вся католическая рота идет в ногу, а катары и манихеи — отдельно.
У нас же все было наоборот!
У нас «старообрядчество» было самым что ни на есть каноном!
То есть официальным правилом и порядком!
На Стоглавом сборе в 1551 году всем православным на Руси было предписано креститься двуперстием, истребить в церковной службе многогласие (то есть пение и чтение одновременно), всячески изничтожать в народе игрища, празднества, одним словом — богохульное скоморошество.
Новые патриархи и новые цари продолжали дело Стоглавого сбора. Патриарх Иоасаф, царский духовник Стефан Вонифатьев, протопоп московского собора Казанской божьей матери Иван Неронов, полностью попавший под их влияние юный царь Алексей Михайлович и его друг боярин Федор Ртищев — все они были сторонниками древнего благочестия. А самым яростным среди них был Никон. Протопоп Аввакум, ставший символом старообрядческого фанатизма, был в их компании на вторых-третьих ролях.
А потом все вдруг повернулось на 180 градусов!
Никон, став патриархом, начал церковную реформу, практически отменив решения Стоглавого собора. То есть с точки зрения канонов Стоглавого сбора раскольником был Никон! Раскольником была стоявшая за ним официальная церковь! Раскольником был царь Алексей Михайлович!
По логике так получается. То есть все наоборот.
Вот какие повороты в русской жизни и русской истории. Если вглядеться в нее чуть внимательнее.
Другое дело, что раскольником во все времена объявлялся не тот, кто отклонялся от той или иной идеологии, или продолжал придерживаться той или иной идеологии, а тот, кто отклонялся от ее государственного воплощения.
А то, что и в Европе сжигали людей на кострах, — не повод для торжества. Европа училась на своей крови и на своих жертвах, каялась. Вспомним всемирное покаяние Папы Римского, всемирное покаяние Римской католической церкви за крестовые походы, за инквизицию, за сожжение Джордано Бруно…
Мы, похоже, ничему не учимся и уж тем более ни в чем не раскаиваемся.
Конечно, время смягчало сердца. Не однажды были попытки создания единой церкви, старообрядцы даже соглашались на это. Но из этого так ничего и не получилось.
В 1929 году Московская патриархия признала гонения на старообрядцев, как бы это сказать светском языком, — неправомерными. Выпущен был специальный документ, названный «Деяние». И в нем черным по белому написано, что богослужебные книги старообрядцев «признаем православными», а двоеперстие и другие каноны старообрядчества — «благостными и спасительными». А «порицательные выражения» и «клятвенные запреты», то есть проклятия церкви — «отвергаем и яко небывше вменяем».
По поводу «яко небывше» академик-историк Николай Николаевич Покровский, специалист по старообрядчеству, сказал мне в беседе за чаем: «Это все равно, как сегодняшнее правительство объявило бы 6 лет моего лагерного срока на мордовской политзоне — яко небывше…»
Но старообрядцев не удовлетворяют такие формулировки — то, что кровавые гонения, инквизиция, сожжение людей на кострах названы официальной церковью всего лишь «порицательными выражениями». У них было и осталось одно главное требование — покаяние Русской православной церкви на Поместном Соборе. Но церковь, подтвердив формулировки «Деяний» на Поместных Соборах 1971 года и 1988 года, покаяние решительно отвергает.
Вот в чем наше отличие от Рима.
И это тоже наша, российская историческая, политическая, общественная реальность и традиция — власть никогда не кается. (Церковь в данном случае — та же власть.) Уж что творила советская власть с народом — покаялась ли? Кто покаялся? Палача Сталина назвали «культом личности», а кровавую вакханалию палачей — «последствиями культа личности». И до сих пор не мытьем так катаньем пытаются замолчать невиданные преступления, невиданные жертвы и вернуть Сталина в пантеон исторических деятелей.
И в этом стремлении одинаковы что нынешнее вожди компартии, что нынешняя власть, якобы антикоммунистическая, якобы проклинаемая нынешними коммунистами. Одной кровью мазаны.
«Яко небывше».
Некоторые историки считают церковный раскол источником всех последующих бед России. Наверно, это чересчур. В. Карташев, автор фундаментального труда «Очерки по истории Русской Церкви», пишет. «Вся эта неистовая трата духовной энергии и религиозного героизма не может не вызвать в нас великого сожаления. Как много сил потеряла наша русская церковь от нетактично проведенной книжной справы и от всего поведения патриарха Никона!»
Вина церкви безусловна. Ведь не церковный народ сам зашел в «ересь» — туда его завела церковь, в том числе и церковные иерархи во главе с Никоном и царем Алексеем. Более того, вина их неизмерима, несопоставима с виной простых людей, потому как они — пастыри. Но потом вдруг они развернулись на 180 градусов, объявили себя чистеньким и беленькими, а своих же прежних последователей — тупым стадом, которое надо жечь и бить батогами за его темноту и неграмотность. И получается, за свою же вину пастыри стали резать языки пастве и жечь паству!
