– Р-р-р!.. Все звери спят в своих берлогах, а зверь-мама пришла их будить, р-р-р!
Машка хихикнула под одеялом. Ольга снова пощекотала пятку. Машка захохотала, забила ногами, с визгом подскочила:
– Ну ма-ама! Ну щекотно же!
Мишка заворочался, натянул одеяло на голову:
– Не хочу вставать! Зачем вставать?
Ольга подошла, принялась тормошить сына:
– Те, кто не хочет вставать, вполне могли вчера вечером не смотреть телевизор!.. Мишка, давай, давай поднимайся!
Сын из-под одеяла жалобно заныл:
– Ма-а-ам! А нельзя денек как-нибудь… прогулять? Каникулы же скоро!
Но Ольга была непреклонна:
– Как-нибудь нельзя. Давайте, ребята, в темпе, у меня сегодня трудный день. Подъем. И я вас жду завтракать.
За завтраком Мишка пребывал в глубокой задумчивости, потом все же спросил:
– Мам, почему день трудный? Дядя Дима тебя уволил?
Ольга малость обалдела. С чего он взял-то?
– Нет, не уволил.
Мишка расслабился. Неделю назад у его школьного дружка, Макса Хоркина, маму уволили с работы. Макс сказал, что они не имели права, но мама в итоге все равно с работы вылетела, имели «они» право или нет. И Макс ужасно переживал, ведь мама сказала, что, если так пойдет, они пойдут просить милостыню. Мишка с Максом такой вариант обсудили и сошлись на том, что милостыню просить – занятие опасное и стыдное, лучше бы мать Макса поскорее нашла новую работу. Мишка Макса как мог успокаивал. Мать его была кассиром, и Мишка считал, что кассиры везде нужны. А то кто же будет деньги считать? Он вдруг задумался о том, что у него тоже мама работает, и если вдруг ее уволят – что тогда? Просить милостыню? Правда, есть еще папа, дедушка с бабушкой, у деда пенсия хорошая, он сам всегда говорит, так что они не пропадут, конечно. Но все равно не хотелось бы, чтобы маму увольняли. Ольга не знала ни про уволенную мать Макса, ни про милостыню, но сына поспешила успокоить:
– Мишка, меня никто не увольнял и увольнять не собирается. Наоборот: у меня новая, ответственная должность.
Неделю назад Грозовский произвел кое-какие кадровые перестановки. Дарья теперь заведовала отделом. А Ольгу он сделал заместителем генерального директора. Своим то есть заместителем.
Теперь у нее было в пять раз больше обязанностей, чем раньше. С другой стороны, и зарплата – существенно выше. Грозовский даже выделил ей от щедрот кабинетик рядом с приемной. Раньше там была крошечная переговорная, а теперь переговорную оборудовали на первом этаже, и кабинет освободился.
…Машка доела кашу и придвинула к себе вазочку с печеньем:
– Ма-ам! Ты не забыла? Не забыла? Мне ведь на выпускной бал нужно платье до пола!
Ольга не забыла бы, даже если б очень постаралась: Маня напоминала про платье до полу по три раза на дню вот уже почти месяц.
– Маш, ну когда он еще будет, этот бал!
– Уже летом!
– Ну так успеем с платьем до лета – сейчас-то еще только весна началась!
– А если не успеем? Давай сразу купим, а? До пола, да?
Ольга потрепала ее по волосам:
– А если ты за два месяца так вырастешь, что оно не до полу станет, а по колено?
Машка в ужасе прижала кулачки к щекам:
– Ой, нет-нет-нет, нужно же до пола!
И почему непременно до пола-то? Хотя если она хочет – пусть будет до пола. В конце концов, выпускной бал – он раз в жизни бывает. Ну два, ну три, но уж никак не больше четырех…
Пришла Нина Евгеньевна:
– Всем доброе утро!
Ольга на ходу ей напомнила, что у Машки вчера болело ухо, так что с гуляньем надо поосторожнее, и что у Мишки четыре урока, поэтому в половине первого его нужно встретить из школы, и выбежала из квартиры. К десяти она должна быть в конторе, проводить совещание. А ей еще Мишку в школу везти…
* * *
– Тимур, ты разбирайся с обувной фабрикой. Боря! Я жду тексты для шоколадок. Не дождусь до среды – останешься без премии. Гриша, у тебя пельмени.
Гриша взвыл:
– Опять пельмени! На завтрак пельмени, в телевизоре одни пельмени, и на работе снова пельмени!
– Именно, – Ольга лучезарно улыбнулась. – Спешу тебя обрадовать: рассказывать в рекламе, что пельмени готовятся быстро, – это пóшло. Придумай что-нибудь более оригинальное. Свеженькое и живенькое. О’кей?
– О’кей… – протянул Гриша безо всякого энтузиазма.
– Вот и умница. Ну а теперь – наша главная головная боль: «Строймастер»! Даша? Что новенького?
Дарья закатила глаза:
– Да все то же. Я им звоню каждый божий день, предложения отсылаю, объясняю, что печатать буклеты – это выбрасывать деньги на ветер. А их дивный директор по рекламе…
– Мезенцев…
– Он, родимый… Так вот, он бубнит одно и то же: деньги наши, на что хотим – на то тратим, короче, подготовьте новое предложение. Чтобы были буклеты. Типа, «Строймастер» стоит на ногах вполне уверенно, чтобы позволить себе то, что им нравится. А нравится им, как известно, всякая фигня. Оль, надо с генеральным встречаться. Зам полоумный, менеджеры нас в упор не видят! Вроде они делом занимаются, а мы какой-то ерундой!
Ольга и сама все это знала. И про менеджеров, и про зама, и про то, что надо встретиться с генеральным, с Барышевым этим, будь он неладен. Только как с ним встретишься, если он не принимает?
– Ладно, ребята, летучка окончена, расходимся, работаем. Гриш! Ау? Ты меня слышишь?
– Пельмени – вкусная еда, и под рукой она всегда! – радостно отрапортовал Гриша.
…Надежда нацепила на вилку кусок мяса, посмотрела на него с разных сторон, положила в рот, пожевала, сморщилась:
– Господи, ну что это за мясо?! Не мясо, а грех один! Кто это его сготовил, тому б прям этим мясом…
Надежда помахала рукой официантке. Ну, пошла писать губерния. Сейчас ее подруга жизни Кудряшова научит московских рестораторов родину любить…
Надежда громогласно объясняла официантке, что то, что у нее в тарелке, это не мясо, а слезы. Посетители кафе – офисные клерки в костюмах от Кензо – оборачивались, смотрели на нее – кто с удивлением, кто восхищенно, официантка пунцовела и переминалась с ноги на ногу. В конце концов, сообразив, что в случае с Надеждой легче согласиться, она забрала тарелку со злополучным мясом и скрылась на кухне. Через две минуты в зале появился старший менеджер, еще через три перед Надеждой поставили салат, который, слава тебе господи, оказался хорош.
– Вот это – другое дело! – похвалила Надежда и кивнула официантке: – Спасибо, Наташенька.
– Откуда ты знаешь, как ее зовут?
– Здрасьте, приехали! Так у нее на бейджике написано! – Надежда уставилась на Ольгу как на придурочную. – Ты не видела, что ли?
Ах, ну да, конечно, бейджик…
– Извини. У меня голова «Строймастером» занята. Всю кровь они из меня выпили!
– Между прочим, я читала в одном журнале…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
