о личности и силе воли человека, возьмите его с собой в тяжелое путешествие по пустыне. На часах было пять вечера, когда мы решили, что дальше пойдем на своих двоих. Мы не были готовы к походу, но, распихав вещи по спальным мешкам, бумажным пакетам и коробкам, мы ухитрились взять с собой самое необходимое. Стремясь произвести на нас впечатление, Сэди нагрузилась как можно тяжелее и зашагала впереди всех. Клем шел сразу за ней с таким же грузом. Остальные растянулись в цепочку и пошли по каньону, больше похожие на нагруженных покупателей, чем на туристов, которым предстоит преодолеть пять-шесть миль по пересеченной местности в жаркой пустыне. Через пять минут после нашего отправления Сэди и кое-кто из девушек начали поправлять свой плохо уложенный груз. Было очевидно, что они долго не продержатся, если не переложить их груз более грамотно. Точно — через несколько минут у них стали сыпаться вещи, а мы, кто шел после, были вынуждены подбирать их и добавлять себе. В конце нашей цепочки еле-еле тащилась надежная малышка Пискля, молча подбиравшая все, что бросили другие. Через час мы устроили привал и перераспределили груз. Веселья не было и в помине. Кое-кто из парней даже вслух жалел, что мы отправились в путь пешком.
Через два с половиной часа голодные и ворчавшие люди с гудевшими от усталости ногами и натруженными руками бросили свой первый взгляд на ранчо Майерс. Думаю, лишь на наших с Кэти лицах заиграла улыбка. Остальные слишком устали, чтобы оценить открывшийся вид. Но взглянуть было на что: перед нами находился порядочных размеров дом, окруженный зеленой растительностью, чего трудно было ожидать. Это был настоящий маленький оазис посредине абсолютно пустынной местности. В доме оказалась просторная передняя комната с большим камином, две спальни, небольшая кухня и заднее крыльцо с приделанным к нему туалетом. Это было больше, чем просто старая шахтерская хижина, и гораздо лучше всех остальных мест, которые мы звали домом раньше. Но в первый момент измученным путешественникам было все равно, оказались они в замке или в загоне для свиней: они просто хотели сбросить свой груз и дать отдых своим усталым телам. Мы наспех перекусили консервированными фруктами и конфетами, а потом поудобнее устроились в своих спальниках.
На следующее утро я стал допытываться у Кэти, как отреагирует ее бабушка, узнав, что такая толпа въехала в ее дом в пустыне. Кэти немного тревожилась насчет того, что нас так много, поэтому мы решили осмотреть единственное находившееся по соседству ранчо. До него было примерно четверть мили. Дом и обстановка на ранчо Майерс были вне конкуренции, но, не желая подводить Кэти, я решил переговорить с владельцем другого ранчо. Вместе с Малышом Полом мы вернулись к автобусу и поехали в Индиан-Спрингс, где проживала владелица ранчо миссис Баркер. Как и старик Джордж, она сидела на переднем крыльце и дремала, когда мы пришли к ней. Мы взошли на крыльцо и представились. Я не стал вешать ей лапшу на уши и прямо сказал, что наша компания хотела бы пожить на ее ранчо, пока мы делаем аранжировки для музыкальных записей. Я также упомянул, что написал несколько песен для Beach Boys и для пущего правдоподобия подарил миссис Баркер одну из золотых пластинок Денниса. Она ничего не имела против нас на своем ранчо, при условии, что мы будем следить там за порядком.
Думаю, Пол разделял мой энтузиазм насчет жизни в пустыне. «Вот это да, разве это не здорово, Чарли? — сказал он, — Бог мой, здесь люди правда могут разобраться со своими делами. Воздух пустыни заставляет бурлить в жилах кровь, и тебе кажется, что ты можешь завоевать весь мир. Я чертовски рад, что мы нашли это место! Никакой тебе приставучей полиции. И соседей, старающихся убедить нас думать так, как они, тоже нет. Ты только посмотри — ни одной машины, ни одного дома, ни одной живой души не видно. Черт возьми, приятель, да это просто рай!» Я был согласен с Полом, потому что для меня это было единственное место на земле, которое могло стать моим раем. Здесь не было заборов, не было каких-то границ. Единственные ограничения накладывались психическими и физическими возможностями живущего здесь человека. Как сказал Пол, здесь не пахло надоедливой полицией. Мы могли чувствовать себя первыми людьми на земле. Порядки и требования общества на это место не распространялись.
К сожалению, я понимал, что далеко не всем ребятам захочется остаться здесь, как этого хотелось мне. И все-таки я чувствовал, что, если они во что-то верили, если стремились к какому-то будущему, вскоре каждый из нашей группы будет способен оценить то, что могла предложить пустыня.
Дом на ранчо Баркер был поменьше, чем на ранчо Майерс. Маленькая передняя комната, одна спальня, большая кухня и туалет. Камина не было, электричества — тоже. Тепло давал лишь примус, стоявший на кухне. На нем и готовили. Но, как и на ранчо Майерс, здесь было полно воды и растений, тенистые деревья здесь тоже росли. Как и ранчо Майерс, ранчо Баркер было настоящим оазисом.
Это место пострадало от многолетнего недосмотра и заброшенного разросшегося виноградника. Первые несколько дней мы приводили дом и территорию в порядок, приспосабливая их к своим нуждам и удовольствиям. Все наслаждались процессом. Спешить было не надо, поэтому вся работа и обследование местности проходили в расслабленном темпе и только ранними утренними часами. Когда солнце оказывалось в зените, большинство ребят находили себе местечко потенистей и попрохладней: в самые жаркие часы у нас была сиеста.
Наш ужин, более поздний из-за жары, походил на вечернюю трапезу на ранчо Спан — эдакая встреча всех членов семьи за столом, когда все делятся своими мыслями и высказывают свои предложения. Во время одной из наших первых совместных трапез одна из девушек спросила: «Господи ты боже мой, здесь мы отрезаны ото всего, здесь слишком спокойно, мертво, и что мы будем здесь делать все это время?» — «Делать? — переспросил я. — Я скажу вам, что мы будем делать. Нас связывает любовь, сильнейшая любовь в мире, и с ее помощью мы поставим перед собой некую цель, зададим нашей жизни определенное направление. Мы будем заниматься музыкой, пока не достигнем совершенства, пока не будем играть так, что, приехав в город, мы сможем записать самую лучшую пластинку. И мы будем лучшими, все мы! А кроме музыки, мы будем искать себя, познавать свои души, слушать свои сердца и учиться у наших детей (пока мы еще жили на
