как они страдают. Ты же сама пережила эту боль.
— Эта боль останется у меня внутри навсегда.
Вера положила девочку в манеж и опустилась перед матерью на колени. Ее лицо было мокрым от слез.
— Мамочка, зачем же ты меня такую несчастливую родила! Мой ребенок ушел от меня на небеса по чьей-то вине, а я несу эту вину за другого человека, и мой муж меня ненавидит и презирает. Он уверен, что это я виновата. Я не могу больше иметь детей тоже из-за чьей-то ошибки, и мой муж не хочет усыновлять чужих только потому, что они чужие, у них дурная наследственность. Он ушел к своей первой жене, живет у нее в квартире и делает вид, что это я накручиваю себя, это мне всегда что-то кажется! А я все равно продолжаю его любить. И если он вернется, я прощу ему все его слова. Так неужели, мамочка, я не имею права хоть на каплю счастья? Я в этой девочке увидела свою Златочку. Меня переполняют эмоции, когда я слышу, как бьется ее сердце. Это не холодная, бесчувственная кукла, которая молчит в ответ. Она что-то лепечет мне на своем языке, и это настоящее счастье!
— Но у нее же есть мать! Опомнись, Вера!
— Да какая там мать!
Вера вскочила с пола и принялась нервно ходить по комнате.
— Да ее матерью сложно назвать! Мать, которая убила своего ребенка? А потом как ни в чем не бывало еще раз забеременела и родила! Ты мне скажи: такие женщины-убийцы разве могут любить детей?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — не на шутку разволновалась Нина Ивановна. — Вера, ты не забывала пить таблетки эти дни?
— Ты, мама, стала такой же, как и моя свекровь, — укоризненно бросила Вера, — тоже считаешь меня сумасшедшей? А я тебе расскажу, где взяла эту девочку. Когда-то у меня в отделение поступила такая Ника Вертушкина. Тогда она была еще совсем молодая, рожать не хотела, вот и легла на прерывание беременности. И когда я увидела ее с коляской, у меня все внутри перевернулось. Здоровая, красивая, улыбающаяся, она с таким высокомерием вышагивала по тротуару! Жизнь ее ничему не научила! Она избавилась от ребенка как от ненужной вещи и даже не поняла, что сделала! Столько людей хотят иметь детей, семьи из-за этого распадаются. А она захотела и еще одного себе родила! Я когда ее увидела, у меня разум помутился! Я не удержалась и пошла вслед за ними. Девочка спала, и эта горе-мамашa оставила ее одну у магазина. Вначале я хотела просто заглянуть внутрь и пойти дальше, но руки сами потянулись. Милая малышка так сладко спала и даже не проснулась, когда я взяла ее на руки. Я почувствовала прилив нежности и любви к ней с первых секунд. Ни о чем другом я уже думать не могла, бежала прочь, лишь бы она не расплакалась!
— Верочка, так же нельзя! Что ты наделала! — пыталась вразумить дочь Нина Ивановна. В какой-то момент она почувствовала, что ей не хватает воздуха.
— Нельзя?! — голос Веры дрожал. — А у магазина ее оставлять одну можно было? Если я смогла так легко вынуть ребенка из коляски, то любой мог это сделать!
— Вера, скажи мне, где живет эта девушка? Ты понимаешь, что тебе за это грозит реальный срок! — голос Нины Ивановны стал суровым. Она схватила дочь за плечи, пытаясь встряхнуть ее как следует.
— Мама, я не верну ее, она моя, моя, понимаешь?! — шептала Вера. — Лучше уходи, оставь нас одних.
Нина Ивановна не помнила, как села в электричку, покупала на станции билет или нет. Даже если и брала его в кассе, то все равно не могла вспомнить, куда его засунула. Поэтому, как только к ней подошли контролеры, она молча протянула деньги за штраф.
Свист электрички, перестук колес и болтовня пассажиров переросли в сплошной гул, от которого нестерпимо разболелась голова. Почему такое случилось именно в их семье? Кому довериться? Как найти выход из сложившейся ситуации? Нина Ивановна закрыла глаза. Отвратительное чувство тревоги переворачивало нутро. Сейчас ей нужно принять правильное решение, ведь от него зависит дальнейшая судьба дочери.
После ухода матери Вера долго не могла успокоиться, взволнованно ходила по дому, мысленно прокручивая их разговор. Приближался дневной сон, и нужно было собираться на улицу. Самое время прогуляться в лес, прийти в себя и все обдумать.
Приготовила свежую смесь, взяла бутылочку с водой, салфетки и сложила их в прогулочную сумочку. Застегнула кнопки на легком боди и уже хотела опустить Злату в коляску, но передумала и положила ее в манеж. Все же нужно проворить погоду на улице. Если ветрено, то лучше надеть малышке легкую кофточку.
Вера вышла на балкон и обомлела. По улице шел милиционер. Не торопясь, размеренным шагом, он будто что-то высматривал во дворах. Куда он идет? Дальше тупик, их улица заканчивается. Не в лес же он собрался, в самом деле?! Сердце Веры бешено колотилось. Неужели это конец? Нет, она так просто не сдастся!
Вера схватила реборна и уложила его в коляску, накрыв сверху кружевным покрывалом. Убрала лишние игрушки из манежа и поцеловала в лобик девочку.
— Милая моя, я вынуждена ненадолго уйти. Так нужно, но я обещаю тебе быстро вернуться. Только не плачь, я очень тебя прошу!
Трясущимися руками она закрыла на ключ двери и почти выскочила за ворота. Сделала глубокий вдох, выдохнула и как можно спокойнее, без лишней суеты направилась в сторону леса.
Милиционером оказался их участковый. Она видела его однажды, когда у кого-то из дачников украли велосипед, тогда он приходил и к ним в дом, расспрашивал, не видели ли кого. Вера даже имя его запомнила, так как оно показалось ей очень необычным — Даниал Артурович. Молоденький безусый мальчик с очень цепким взглядом. Она сердцем почувствовала, что шел он именно к их дому, так как, заметив ее у калитки, сразу ускорил шаг, но старушки у соседнего дома задержали его какими-то вопросами, и он вынужденно остановился, то и дело бросая взгляды в сторону Веры. И она подумала, что если сейчас воспользоваться моментом и уйти подальше в лес, то он все равно рано или поздно придет к ним в дом. Уж лучше сразу узнать, что он хочет. К тому же в доме осталась Злата, и Вера очень за нее волновалась.
Она сделала небольшой круг у дома и направилась в сторону старушек, но близко подходить к ним не собиралась. Каждый шаг
