появилась Алиса-человек.
— Устал? — спросила она, прижимаясь к плечу.
— Есть немного, — признался я. — Но хорошо. Спокойно как-то. Давно такого не было.
— Зато теперь есть, — она улыбнулась. — Пользуйся.
Мы помолчали. Где-то в небе пролетела птица, и откуда-то издалека донёсся едва уловимый звук — то ли ветер, то ли… нет, показалось.
— Алиса, — вдруг спросил я. — А ты веришь, что всё это надолго? Ну, тишина, покой, развитие?
— Не знаю, — честно ответила она. — Но пока есть — надо ценить.
Я кивнул. И тут в кармане зазвонил мобилет, звонил Юрий. Я ответил мгновенно:
— Слушаю.
— Андрей, — голос учителя был странным. Не напряжённым, но каким-то… озадаченным. — Я тут с амулетом разобрался подробнее. И с нитями ключников. Есть разговор. Не срочно, но серьёзно. Завтра сможешь подъехать?
— Завтра мы ещё здесь, — ответил я. — В понедельник вернусь в академию.
— Добро, — он помолчал. — И ещё… ты там поосторожнее. Не знаю почему, но у меня предчувствие нехорошее. Береги себя.
— Храни Росс, — отозвался я. — И ты берегись.
Я сбросил вызов. Алиса вопросительно смотрела на меня.
— Всё хорошо, — успокоил я. — Просто учитель волнуется.
Но в груди уже поселился холодок. Предчувствие? Или просто нервы после всего, что случилось? Я обнял Алису покрепче и постарался выкинуть лишние мысли из головы.
Завтра будет новый день. И, как всегда, скучно не будет.
* * *
Будуар утопал в полумраке. Горели лишь редкие свечи, расставленные так хитро, что их свет выхватывал из темноты то кусочек позолоченной рамы, то край шёлкового покрывала, то изящный профиль женщины, замершей у туалетного столика.
Госпожа сегодня была не в духе. Это чувствовалось по тому, как медленно она водила гребнем по длинным волосам, как застыли её плечи, как неестественно прямо держалась спина.
Дарья вползла на четвереньках, как учили. Лбом коснулась паркета, замерла, позволяя себя разглядывать. Она знала, что выглядит хорошо — ради сегодняшнего доклада её мыли, чистили, одели в лучшее из скромных одеяний послушниц. Волосы блестели, кожа сияла, глаза горели преданностью.
— Госпожа, — выдохнула она, не поднимая головы. — Задание выполнено.
В комнате повисла тишина. Дарья слышала, как потрескивает свеча, как где-то далеко скребётся мышь, как бьётся её собственное сердце — слишком громко, слишком часто.
— Рассказывай, — голос Госпожи звучал ровно, без эмоций.
— Я сделала всё, как вы велели, — зачастила Дарья, стараясь, чтобы слова звучали уверенно. — Выследила его утром, когда он шёл на занятия. Дождалась момента, когда рядом не было других магов — только девки, его самки, они не в счёт. Разорвала амулет и направила заклинание. Оно вошло в него. Я видела!
— Ты видела? — переспросила Госпожа, и в голосе её что-то дрогнуло.
— Да, госпожа! — Дарья рискнула поднять голову, но тут же снова уткнулась лбом в пол. — Светящийся след полетел к нему, оно коснулось его груди и… и исчезло. Растворилось. Я подождала ещё немного, но ничего не произошло. Он просто стоял, потом упал, потом вскочил и побежал. Я решила, что так и должно быть, что заклинание уже внутри и…
— Молчи.
Одно слово — и Дарья захлебнулась воздухом, замерла, боясь дышать.
Госпожа поднялась. Шёлк халата скользнул по изящному телу, свечи дрогнули от движения воздуха. Она подошла к окну, раздвинула тяжёлую портьеру, впуская в комнату серебристый свет луны.
— Ты думаешь, я не чувствую свои нити? — спросила она тихо, не оборачиваясь. — Дитя, я вплетала их в эту дрянь три дня. Тридцать жизней, тридцать душ, тридцать сердец, бившихся в унисон, когда я забирала их силу. Я знаю каждую ниточку этого заклинания. Я чувствую их за тысячу вёрст.
Она резко обернулась.
— Их нет.
Дарья вжалась в пол, чувствуя, как по спине побежал холодный пот.
— Этого не может быть, госпожа! Я сама видела! Оно вошло в него, я клянусь!
— Ты клянёшься? — Госпожа шагнула ближе. Её босые ступни бесшумно ступали по паркету, но каждый шаг отдавался в голове Дарьи барабанным боем. — Чем ты клянёшься, глупая? Своей жизнью? Она и так принадлежит мне. Своей душой? Она тоже моя.
— Госпожа, прошу…
— Молчать.
Госпожа остановилась в трёх шагах. Теперь Дарья видела её лицо — прекрасное, холодное, с глазами, в которых плескалась тьма.
— Я не чувствую нитей, — повторила она медленно, с расстановкой. — Заклинание не работает. Тридцать жизней потрачены впустую. Тридцать лучших послушниц! А ты приползаешь и говоришь мне, что всё хорошо?
— Госпожа, я не знаю, как это произошло! — Дарья зарыдала, размазывая слёзы по паркету. — Я сделала всё, как вы велели! Может, он… может, он как-то защищён? Может, у него артефакт?
— Артефакт? — Госпожа вдруг улыбнулась. Страшной, хищной улыбкой. — Какая наивная девочка. Ты думаешь, я не учла артефакты? Моё заклинание пробивает любую защиту, кроме… кроме…
Она замолчала, и в этом молчании Дарья услышала свой приговор.
— Кроме того, чего не должно существовать, — закончила Госпожа шёпотом. — Кроме тех, кто видит. Кто может уйти. Кто может… уничтожить.
Она повернулась к кровати, где под одеялом угадывалось тело фаворитки.
— Дорогая, ты слышишь? Наш мальчик оказался уничтожителем. Настоящим. Таким же, как я. Редчайший дар, редчайшая кровь. И теперь я хочу его ещё сильнее.
— Госпожа… — фаворитка приподнялась, и луна осветила её испуганное лицо.
— Не бойся, — отмахнулась Госпожа. — Ты мне ещё нужна. А вот она…
Она снова посмотрела на Дарью. Та лежала, сотрясаясь в рыданиях, и даже не пыталась бежать. Знала, что бесполезно.
— Тридцать жизней, — задумчиво произнесла Госпожа. — Ты представляешь, сколько времени я потратила на их отбор? Красивые, молодые, чистые. Каждая — жемчужина. И все ушли в песок.
Она подошла к туалетному столику, взяла в руки небольшой флакон с тёмной жидкостью, повертела, поставила на место.
— Я не злая, — сказала она вдруг. — Я просто… справедливая. Ты провалила задание. Ты лишила меня тридцати душ и амулета, который я могла бы использовать. Ты должна ответить.
— Госпожа! — Дарья подняла голову, в отчаянии протягивая руки. — Дайте мне ещё шанс! Я всё исправлю! Я убью его сама, своими руками, я принесу вам его сердце, я…
— Его сердце, — перебила Госпожа, и голос её дрогнул. — Его сердце мне нужно живым, глупая. Он нужен с бьющимся сердцем, с работающим мозгом, с этим его даром. Мне нужен он сам, а не его труп.
Она вздохнула, словно устала от этого разговора.
— Ладно. Иди сюда.
Дарья, не веря своему счастью, поползла вперёд, на коленях, протягивая руки к хозяйке.
— Я всё сделаю, госпожа! Всё, что скажете! Я самая преданная, самая…
Она не договорила.
Госпожа даже не шевельнулась. Просто посмотрела — и тело Дарьи дёрнулось, выгнулось дугой, замерло и рухнуло на пол, не долетев каких-то
