Не знаю, долго ли я там провисела и кто меня снял; утром я проснулась в чужой постели, и, когда встала, слуги обращались со мной как с гостьей.
Отдохнувшая и разнеженная Мелисанда вошла в трапезную, когда я завтракала.
— Коляска готова, а человек Делоне уже ждет тебя. — Она положила звякнувший мешочек на стол возле моей руки. — Платье, конечно, пусть останется у тебя в знак моей благодарности, а этот дар прими во славу Наамах. — Взгляд синих довольных глаз остановился на мне. — Ты и впрямь прощальный подарок, достойный принца, Федра.
— Благодарю, миледи, — машинально ответила я, забирая мешочек. Пальцы шевелились с трудом. Кошель был тяжелым, разбухшим от монет. Я вопросительно посмотрела на Мелисанду. — Достойный подарок на прощание, миледи? Кто прощается?
Красиво изогнутые брови чуть приподнялись, и Мелисанда склонила голову.
— О да, ученица Делоне. — Она рассмеялась текучим смехом. — Я отвечу, если ты в свою очередь расскажешь, что тебе известно о Вальдемаре Благословенном.
Я промолчала. Мелисанда снова усмехнулась, наклонилась и тронула губами мою щеку.
— Что ж, передай мое почтение милорду Делоне, — сказала она, выпрямляясь, и нежно погладила меня по голове. — Мы с тобой еще встретимся, моя ангуиссетта. И, возможно, в следующий раз между нами не будет никакого принца.
И после этих слов она ушла.
Глава 22
Можете не сомневаться, я в точности пересказала Делоне все, что услышала в доме Мелисанды. Не в моих правилах было расписывать ему подробности творящегося на свиданиях; к тому времени я уже усвоила, что о некоторых обстоятельствах лучше умалчивать. Отметины, которые наставник видел на мне, говорили сами за себя. О том же, что не оставляло следов, я предпочитала не распространяться, но неукоснительно доводила до его сведения любые известия или неосторожно оброненные слова, которые могли представлять для него интерес.
Вот и на этот раз я не промахнулась. Делоне нахмурился и принялся вышагивать по комнате, обдумывая мой рассказ.
— Так Бодуэн действительно думал, что это всего лишь скальдийский боевой клич? — спросил он. Я кивнула. — И ничем не выдал, что «Вальдемар Благословенный» может означать для него нечто большее?
— Нет, — уверенно покачала я головой. — Он говорил в шутку без всякой задней мысли. Зато для Мелисанды это имя не пустой звук.
— И он будто бы не знал, что ты была… как там она сказала? Подарком на прощание?
Я снова покачала головой.
— Нет, милорд. В его поведении я не заметила ни малейшего намека, что они прощаются, а сама Мелисанда сказала эти слова, когда мы с ней остались наедине. — Я посмотрела на Делоне и вспомнила, как он привел Мелисанду взглянуть на меня, когда его ангуиссетта еще была тщательно оберегаемым секретом. — Любому художнику нужны понимающие ценители, милорд, и она выбрала на эту роль вас. Что бы ни готовилось, Мелисанда хотела дать вам знать, что за этим стоит она.
Делоне задумчиво посмотрел на меня.
— Возможно, ты права, — кивнул он. — Но вопрос все еще в силе: что же такое готовится?
Не прошло и недели, как мы узнали ответ.
Новости нам принес Каспар де Тревальон. Вельможа был настолько потрясен, что даже забыл о ссоре с Делоне.
Топот множества копыт разнесся по мощеному двору, выдавая срочность визита. Я наблюдала графа де Фурсэ с первых моих дней в доме Делоне и ни разу не слышала, чтобы Каспар повысил голос, даже во время споров. Но в тот день его крик эхом отразился от стен особняка.
— Делоне!
Если кто-то и сомневался, что домочадцы Анафиэля Делоне способны двигаться быстро, тот день отмел эти сомнения. Делоне мигом выскочил за дверь, задержавшись лишь чтобы схватить со стены кабинета редко пускаемый в дело меч. Словно из ниоткуда во дворе появился Ги, сжимая в каждой руке по кинжалу, и вывел за собой двух ливрейных лакеев, а мы с Алкуином отставали буквально на несколько шагов.
Окруженный десятком вооруженных всадников, Каспар де Тревальон осаживал черного коня, не замечая ни нашего присутствия, ни сверкающего меча в руке Делоне. Жеребец весь в пене и мыле храпел и переступал с ноги на ногу; граф крепче сжал поводья и посмотрел сверху вниз на Делоне с выражением крайнего ужаса.
— Исидор д’Эгльмор только что обвинил Дом Тревальонов в государственной измене, — мрачно произнес он.
Делоне уставился на него и опустил меч.
— Ты шутишь.
— Нет. — Каспар покачал головой, не меняясь в лице. — У него есть доказательства: письма в адрес Лионетты от Фоклайдхи Альбской.
— Что? — Делоне по-прежнему не сводил глаз с друга. — Они переписывались? Как?
— Почтовые голуби. — Черный конь снова загарцевал, но Каспар быстро привел его к порядку. — Они переписывались с тех самых пор, как сюда приезжал круарх. Делоне, друг мой, что же мне делать? Я обо всем этом ни сном не духом, но у карающей длани широкий замах, вот и думаю, как бы сберечь мое достояние и мою семью — они сейчас в Фурсэ. Король уже отправил гонцов на самых быстроногих скакунах к графу Сомервиллю. Тот собирает армию королевства.
Делоне задумчиво сжал губы.
— Клянешься, что ничего об этом не знал?
Каспар выпрямился в седле.
— Друг мой, я много лет поверял тебе мои помыслы, — тихо сказал он. — Я так же лоялен Дому Курселей, как и ты.
— Будет суд. Должен быть суд. — Делоне коснулся брусчатки двора кончиком меча и оперся на него. — Отправь трех лучших своих людей в Фурсэ, — решительно распорядился он. — Пусть выставят стражу и не пропускают в поместье никого, кроме гонцов с королевскими указами. Давай напишем письмо Перси де Сомервиллю. Еще есть время упредить его, прежде чем он доберется до границы с Аззалью. Он знает тебя и не станет захватывать Фурсэ без приказа короля. За заговором наверняка стоит самолично Лионетта, а не Дом Тревальонов. Король не станет преследовать весь ваш род.
Отчасти ужас спал с лица Каспара, но только отчасти.
— Бодуэн тоже замешан.
Услышав эти слова, я со свистом втянула в себя воздух. Алкуин сжал мой локоть. Я покосилась на товарища, и он покачал головой, призывая к молчанию. Делоне, продолжая хмуриться, ничем не выказал, что услышал мой вздох.
— Тебе лучше войти, — обратился он к графу, — и рассказать мне все, что тебе известно. Но сперва отправь людей в Фурсэ. Мы составим письмо де Сомервиллю, а потом ты обратишься к королю с просьбой об аудиенции. Ганелон де ла Курсель не самодур. Он тебя выслушает.
Спустя секунду Каспар коротко кивнул, отдал приказы нескольким своим спутникам и вручил им кошель с деньгами на дорогу. Удаляющийся топот копыт по мостовой быстро затих. Где-то вдали раздались крики: новость из дворца начала волной распространяться среди горожан, среди народа Земли Ангелов.
