— Каждый тут играет теми картами, какие получил при раздаче. В любом случае место выбирал Йейтс.
— Я и ему говорила, что глупость сделал.
— Глупцом он не был, а вот идеалистом — точно. — Лэйк припоминает горящий взгляд Йейтса, когда тот вещал о новой глобальной экономике, потом допивает, смотрит по сторонам (хозяина бара нигде не видно), машет официантам, но они даже не смотрят в его сторону — все, кроме одного, который дремлет стоя.
— Не боишься, что тебя отстранят так же, как Йейтса? — спрашивает Люси.
— Отстранение — еще не самое худшее. Проклятая жара. — Он чешет обгорелый нос. — Нам, белым медведям, тут не место.
Смуглые Нгуен и Куаль смеются его шутке, Отто угрюмо кивает: его облупленный нос — верный признак неумения приспособиться к экваториальному солнцу.
Люси достает трубку и смахивает в сторону мух, чтобы расчистить место под курительные принадлежности и пару шариков опиума. Насекомые вперевалку отползают, но, очумев от жары, даже не пытаются взлететь. Снаружи у кладки башенной стены возле насоса с пресной водой играют дети. Люси, наполняя трубку, вздыхает:
— Господи, как бы я хотела вновь стать ребенком.
Все, похоже, утомились даже беседовать. Андерсон поднимает с пола сумку нго, счищает с одного шкурку, выколупывает косточку, бросает лохматую кожуру на стол и отправляет в рот полупрозрачную мякоть.
— Это что у тебя там? — тянет шею Отто.
Лэйк раздает каждому по плоду.
— Точно не знаю. Местные называют его «нго».
Люси откладывает трубку.
— Видела такие — весь рынок забит. Без пузырчатой ржавчины?
— Пока ни одного не встречал. Торговка сказала — не заражены. И свидетельства показала, — начинает Лэйк, а в ответ на циничные смешки добавляет: — Я дал им полежать неделю — и ничего. Они чище ю-текса.
Остальные пробуют фрукт. На лицах — изумление и улыбки. Тогда он выставляет все нго.
— Налетайте. Я уже порядочно съел.
Широко раскрытая сумка быстро пустеет, на столе растет гора шкурок.
— Напоминает личи, — с задумчивым видом произносит Куаль.
— Да? — навостряет уши Андерсон. — Никогда не слышал.
— Неудивительно. Я во время прошлой поездки в Индию пробовал напиток с похожим вкусом. Один торгпред из «ПурКалории» пригласил в ресторан в Калькутте — я тогда только начал раздумывать, а не привезти ли сюда шафран.
— Так ты полагаешь, это лича?
— Личи. Вполне возможно. Так они называли тот напиток. Не знаю только, из фруктов ли он был.
— Если это «ПурКалория» сделала, то непонятно, как он тут очутился. Почему здесь, а не на карантине на Ко Ангрите, пока министерство природы придумывает десять тысяч способов обложить его налогом? — Люси сплевывает косточку на ладонь, швыряет на дорогу, достает еще один плод. — На каждом углу вижу — стало быть, местный. А вот кто может нам подсказать… — Откинувшись на спинку, она кричит в полутьму бара: — Хагг! Ты там? Спишь?
Услышав это имя, остальные вздрагивают и подбираются, как дети при виде строгого родителя. Андерсон, ощутив холодок на затылке, бормочет:
— Зря ты его позвала.
— Думал, он уже умер, — недовольно бросает Отто.
— Избранных пузырчатая ржа не берет. Ты разве не знал?
Все, сдерживая смех, смотрят, как из темноты шаркающей походкой выходит Хагг: алое лицо усыпано капельками пота.
— Здравствуйте. — Он с торжественным видом оглядывает «Фалангу» и кивает Люси. — Значит, по-прежнему ведешь делишки с этими типами?
— А что делать? — Она кивает на стул. — Не стой. Выпей с нами, расскажи какую-нибудь из своих историй.
Пока он пододвигает к ней стул и тяжело опускается, Люси раскуривает опиум.
Андерсон смотрит на крепко сбитую, полную фигуру Хагга и уже не в первый раз думает: как так вышло, что у священников-грэммитов — у каждого из этой породы — непременно свисает живот?
Тот знаком просит подать виски, и, к всеобщему удивлению, сию же секунду перед ним вырастает официант.
— Льда нет.
— И правильно, никакого льда, — решительно мотает головой Хагг. — Зачем тратить впустую эти треклятые калории.
Первый стакан он выпивает залпом и тут же отправляет официанта за вторым.
— Хорошо вернуться в город. В сельской местности начинаешь скучать по удовольствиям цивилизации. — Хагг поднимает тост за здоровье всей компании и осушает стакан одним глотком.
— Далеко ли был? — спрашивает Люси, не выпуская трубку изо рта. Ее мимика постепенно теряет подвижность.
— На старой границе с Мьянмой, у перевала Трех пагод. — Хагг глядит на своих слушателей так, будто это они — виновники грехов, с которыми ему пришлось иметь дело. — Изучал распространение бежевого жучка.
— Я слышал, там небезопасно. Кто джаопор? — спрашивает Отто.
— Некто Чанаронг. С ним было просто — гораздо проще, чем с Навозным царем и мелкими городскими джаопорами. Не всех крестных отцов волнуют лишь прибыль и власть. — Тут Хагг значительно добавляет: — Тем из нас, кто не алчет угля, опиума или нефрита, бояться в королевстве нечего. Так или иначе, Пхра Критипонг пригласил меня посетить его монастырь — понаблюдать, как изменилось поведение бежевого жучка. — Он огорченно мотает головой: — Невообразимое разорение. Леса стоят без единого листика — сплошь одни лианы-кудзу. Верхнего яруса просто нет, всюду сухой бурелом.
— А на переработку пустить его можно? — оживляется Отто.
Люси бросает на него презрительный взгляд:
— Ты идиот? Там жучок. Кто такое купит?
— То есть монастырь позвал в гости грэммита? — спрашивает Андерсон.
— У Пхра Критипонга нет предрассудков насчет того, что учение Иисуса или теория ниш могут как-то угрожать его вере. У буддистов и грэмммитов много общего. Ной и мученик Пхра Себ прекрасно дополняют друг друга.
— Он бы заговорил совсем по-другому, если бы узнал, что делают грэммиты у себя на родине, — сдержав смешок, замечает Андерсон.
— Я никого не призываю жечь поля. Я ученый, — обиженно говорит Хагг.
— Не хотел тебя оскорбить. — Лэйк протягивает ему нго: — Вот — это может быть интересно. Недавно стали продавать на рынке.
— На каком? — Священник разглядывает фрукт изумленно и очень внимательно.
— На всех подряд, — вставляет Люси.
— Появились, пока ты уезжал. Попробуй — на вкус очень ничего.
— Поразительно.
— Знаешь, что это? — спрашивает Отто.
Андерсон делает вид, будто занят нго, но не пропускает ни единого слова. Сам он не стал бы расспрашивать грэммита напрямую, поэтому хочет, чтобы всё сделали за него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
