Уигтону и Тейбору разрешалось самостоятельно инвестировать суммы не более 1 млн. долларов. Если объявление о сделке по поглощению было уже сделано, что уменьшало риск (и потенциальную прибыль), они могли вложить до 5 млн. Но даже в таких случаях они теряли деньги. Они постоянно говорили Сигелу, что им нужно иметь некое «преимущество». Он отдавал себе полный отчет в том, что это преимущество они ожидают получить от него.
К весне Сигел начал приходить в отчаяние. Денунцио по-прежнему изводил его разговорами о финансовых неурядицах. Сигел чувствовал настоятельную необходимость обеспечения Уигтона и Тейбора информацией, но воздерживался от этого. Он не мог заставить себя вновь упрашивать Фримена.
Сигел и Фримен продолжали почти ежедневно созваниваться, внося таким образом свою лепту в информационную сеть, объединившую таких профессионалов с Уолл-стрит, как Боски, Малхирн, Сэнди Льюис (арбитражер, познакомивший Малхирна с Боски) и другие. К концу марта Фримен упомянул об инвестиционной фирме под названием Comston Partners, созданной бывшим инвестиционным банкиром в White, Weld Кейтом Голластом и двумя другими людьми.
Фримен был знаком с Голластом через одного из своих лучших друзей, Джеймса Ригана, который возглавлял целую сеть инвестиционных товариществ, включая Princeton-Newpore Partners со штаб-квартирой в Принстоне, штат Нью-Джерси. На Уолл-стрит всегда было великое множество частных инвестиционных товариществ, но редко когда этот бизнес процветал так, как в 1980-е годы. Организовать такое товарищество мог практически кто угодно, мобилизовав капитал от богатых инвесторов примерно так, как это сделал Боски, и вкладывать его, получая вознаграждение за управление и проценты от прибыли.
Сигел никогда прежде не слышал о Coniston, которая начинала с инвестирования во взаимные фонды закрытого типа с недооцененными активами. Coniston начала оказывать давление на управляющих фондами, что привело к борьбе за управленческие полномочия и угрозам поглощений в более широких и намного более прибыльных масштабах. В то время, когда Фримен упомянул о Coniston в разговоре с Сигелом, фирма была малоизвестной и почти не имела шансов стать корпоративным рейдером. Фримен, однако, поручился за них и сказал, что это сила, за которой стоит понаблюдать.
Фримен сообщил Сигелу, что Coniston, несмотря на все свои проблемы, накапливает большую позицию в Storer Communications – концерне, специализирующемся на кабельном телевидении и радиовещании, – в расчете на возможное тендерное предложение. Фримен накапливал пакет акций Storer как на счете Goldman, так и на своих личных счетах, и на тот момент его суммарная доля составляла около 3% акций компании. «Они настроены серьезно», – сказал Фримен о намерениях Coniston ускорить какую-то чрезвычайно важную сделку.
Сигел считал это обычной беседой с Фрименом. Фримен, как он себе это представлял, сидел, подобно медведю, охотящемуся на лосося, возле стремительного потока информации и выуживал то, что ему нужно. И все же Сигел задавал себе вопрос: насколько Фримен посвящен, в секретную информацию о планах Coniston относительно Storer? Наконец Сигел спросил его об этом. «Я очень хорошо знаю тех, кто покупает акции для Coniston», – ответил Фримен. Он не упомянул ни о Princeton-Newport, ни о своем друге и бывшем однокласснике по Дартмуту Джеймсе Ригане. Миган совершал покупки акций для Coniston и «ездил верхом» на Coniston, покупая на счет Princeton-Newport. Все рассчитывали получить от возможной продажи Storer огромные прибыли.
Сигелу даже не пришло в голову предложить Уигтону и Тейбору также купить долю в Storer, хотя Фримен, возможно, на это надеялся. Вполне вероятно, что Фримен хотел создать покупательное давление, чтобы сделать Storer более сговорчивой в отношении предложения о поглощении. Вместо этого Сигел сразу увидел возможность для Kidder, Peabody сыграть в этом деле более важную роль. С тех пор как Сигел представлял Kohlberg Kravis Roberts в борьбе за поглощение Gulf, он часто разговаривал с Генри Крейвисом из KKR. Он знал, что Крейвис ищет вариант для поглощения. Чем больше Сигел слышал о Storer и просматривал собственные исследования Kidder, Peabody по этой компании, тем сильнее он утверждался в мысли о ее уязвимости по отношению к хорошо профинансированному предложению о поглощении.
В конце концов Сигел позвонил Крейвису, и тот сказал: «Прекрасно, мы можем созвать совещание?» Сигел срочно позвонил в Dillon, Read – бессменным инвестиционным банкирам Storer, – и они собрались вместе для предварительного обсуждения того, как может выглядеть сделка с KKR. Когда Сигел снова говорил с Фрименом, он с удивлением узнал, что тот, оказывается, уже знает все детали встречи.
15 апреля Сигел позвонил Фримену и сказал, что намерен показать KKR некоторые данные по Storer; ему было любопытно, будут ли у Фримена возражения на сей счет. Таковых не оказалось.
Вооруженный этой предположительно секретной информацией, Фримен предпринял покупательную атаку на Storer, добавив 17 апреля свыше 74 000 акций к и без того огромному пакету Goldman. Помощник Фримена в отделе Фрэнк Брозенс последовал его примеру и отхватил 2000 акций для себя (вложение стоимостью почти в три четверти миллиона долларов).
Сигел сообщил Фримену, что он теперь представляет KKR, и обсудил с ним планируемую стратегию сделки. Storer пока не подавала признаков того, что она будет приветствовать дружественное тендерное предложение, a KKR еще не предпринимала никаких недружественных рейдов. И Сигел, и Фримен надеялись, что KKR это сделает, и размышляли, что можно предпринять, чтобы форсировать тендерное предложение. Они обсуждали возможность письма по схеме «медвежьи объятия», в котором KKR предложила бы дружественное слияние и одновременно пригрозила бы сделать враждебное тендерное предложение в том случае, если дружественное предложение будет отклонено. Это был обычный диалог между инвестиционным банкиром и арбитражером – один из тех, что давали ключ к тому, что могло случиться, не раскрывая при этом никаких секретных планов.
Как Сигел и уверял Фримена, 19 апреля KKR сделала тендерное предложение. На следующий день, к некоторому разочарованию Сигела, Storer ответила отказом и выпустила обращение к держателям акций, в котором настоятельно убеждала их отклонять любое предложение KKR. Вскоре после этого Фримен позвонил Сигелу. «Не волнуйся, – успокоил он Сигела. – Мы бросим в бой совет директоров, Coniston, [Гордона] Кроуфорда и меня. Еще не все потеряно. (Фримен и его союзники, однако, никогда не представляли в КЦББ никаких документов о том, что они действуют как группа.)
После этого, в следующий уик-энд, Фримен позвонил Сигелу домой в Коннектикут. Судя по голосу, он был в крайнем возбуждении. Он сказал, что больше не может выносить неопределенности. Он хотел знать, собирается ли KKR прибегать к «медвежьим объятиям». Накануне Крейвис согласился последовать совету Сигела, который предложил прибегнуть к тому, что назвал «похлопыванием от плюшевого медвежонка», – очень мягкой форме «медвежьих объятий», в которой угроза была намеренно туманной. Сигел знал, что, если он ответит на вопрос Фримена и тот начнет скупать акции, они снова пересекут рубеж законности, чего он в свое время поклялся не делать. Однако, помимо того, он понимал, что удовлетворение любопытства Фримена сыграет на руку его клиенту. Фримен был одним из крупнейших держателей акций Storer и мог помочь вынудить Storer пойти навстречу KKR. Сигел ответил: «Да, KKR отправит письмо».
Сигел снова встретился с Крейвисом, после чего тот приобрел некоторое количество варрантов на покупку акций, повысив тем самым прибыльность потенциальной сделки. Сигел рассказал об этом Фримену, но тот остался недоволен. Он хотел, чтобы цена тендерного предложения была более высокой. «Это предел, – сказал Сигел. – Больше мы повышать не будем». 22 апреля KKR сделала доработанное тендерное предложение.
Storer угрожала расстроить все их планы. Она снова отклонила предложение KKR, вместо этого предложив держателям акций план рекапитализации, но такой, который плохо поддавался оценке. Фримен и Риган продолжали покупку акций и опционов Storer, a Coniston объявила, что предпримет кампанию по получению от акционеров доверенностей на право голосования на общем собрании с целью сорвать план рекапитализации и вынудить Storer принять самое высокое из тендерных предложений.
