Ответ в тебе самой. Ищи его в своем сердце.
— Дай мне передышку, — прошептала Рейн.
— Что еще за передышка? — спросил Селик. — Скажи, у тебя всегда такое мечтательное выражение, когда ты думаешь о детях?
— Всегда.
Особенно, когда я думаю о нашем ребенке.
Рейн решила сменить тему на более безопасную.
— Как ты думаешь, Ухтред последует моему совету и вымоет лачугу?
— Совету? Ты недооцениваешь себя, женщина, — проговорил Селик с сухим смешком. — Ты командуешь, как настоящий воин, и он не посмеет ослушаться.
— Ладно, я, правда, разозлилась. После всего, что я сделала для ребенка, мне не хочется думать, что он умрет в этом свинарнике. Почему люди так живут?
Селик хотел было что-то сказать, но внезапно остановился и заслонил Рейн собой. Они были в полуквартале от дома Гайды, и Рейн заметила, что его окружают саксы.
— Перебью ублюдков, если они тронут Гайду или Тайру, — ледяным тоном проговорил Селик.
— Т-с-с!
Обернувшись, они увидели между домами Убби, который жестами звал их к себе. Когда Селик и Рейн подошли, не замеченные воинами, ближе, Селик подтолкнул ее и Убби подальше в глубь проулка, чтобы они даже случайно не попались на глаза какому-нибудь саксу.
— Воины ищут тебя по приказу короля Ательстана, — быстро заговорил Убби. — Он очень злится, что много саксов полегло в Бруненбурге от твоего меча. И больше всего он злится из-за своего кузена Эльвинуса. Воины повсюду. Король обещал сто золотых за тебя живого и двадцать пять за мертвого.
Селик сжал зубы.
— Они обидели Гайду? Тайру?
— Нет. Как обычно, ограбили дом и подворье, но женщин не тронули. Тостир, слуга Гайды, поплатился сломанным носом за то, что недостаточно быстро выполнял приказания одного из воинов, да еще их предводитель пообещал отрезать Гайде язык, если она не перестанет браниться. Но, мне кажется, им ничего не грозит.
— А мои люди и лошади?
— Все целы и в безопасности. Герва успели предупредить.
— Отведи Рейн в лавку Эллы. Там с ней ничего не случится. Потом жди меня здесь. Не ходи… Слышишь? Не ходи больше к Гайде. Они наверняка будут следить за домом.
— Я не хочу расставаться с тобой, — запротестовала Рейн.
Селик холодно посмотрел на нее.
— Даже не думай спорить. Стоит тебе сделать какую-нибудь глупость и погибнешь не только ты, но и вся семья Гайды. Или ты поступаешь, как я говорю, или… пеняй на себя.
— А ты? Как ты?
Селик гневно сверкнул глазами.
— Моя жизнь — это моя забота и только моя. Запомни это раз и навсегда. — Он повернулся к Убби. — Отведи ее к Элле и проследи, чтобы она не сбежала.
Селик исчез, и она не успела сказать, что любит его.
Рейн неохотно потащилась следом за Убби через город. В конце концов они добрались до улицы, где торговали всевозможными тканями от грубой шерсти до тончайшего шелка любого цвета и оттенка. В некоторых лавках висела одежда — туники, плащи, штаны.
Они подошли к дому, на вид богаче остальных. В лавке сидела молодая девушка, но Убби повел Рейн к задней двери. Он тихонько постучал и, когда появился старик-слуга, важно потребовал:
— Мы хотим поговорить с твоей хозяйкой. Она дома?
Слуга кивнул, и они оказались в просторном помещении, где было довольно много людей, которые кроили и шили одежду.
— Рода! — воскликнула Рейн, узнав подошедшую к ним средних лет женщину. — Как ты здесь оказалась? — Не дожидаясь ответа, она радостно обняла женщину, которая много лет прибирала в доме ее матери. — Ты не представляешь, как приятно видеть тебя здесь!
— Господи, опять Рода! Я думала, с этим покончено, когда Руби исчезла… Сколько? Лет десять назад… Меня зовут Элла, а не Рода.
Но Рейн продолжала обнимать ее, не обращая внимания на ее недовольство.
— Черт! Не хватало еще священнику обнимать меня. Наверно, опять после исповеди придется раз двадцать прочитать «Отче наш». Бедные мои ноги… Целый божий день на коленях… — продолжала причитать Рода.
Рейн рассмеялась, сообразив, что она все еще в монашеской рясе. Она отпустила бедняжку и, откинув капюшон, показала длинную белокурую косу.
Элла прижала руки к груди.
— Господи, у меня чуть сердце не разорвалось. Кто ты, девочка? Подруга нашей сумасшедшей Руби? Только эта полоумная называла меня Родой.
— Я ее дочь. Руби — моя мать, а Торк — отец, — объяснила Рейн, скрестив за спиной пальцы.
— Не может быть! — воскликнула женщина, глядя на Убби, который выставил вперед ладони, словно говоря: «Не спрашивай меня».
— Она сказала, что Бог послал ее спасти Селика.
Рода от изумления открыла рот.
— Ангел-хранитель, — прошептала она.
Великий Боже! Эти двое слеплены из одного теста.
Рейн живо представила себе Убби в своем времени, жадно проглатывающим «Светские новости» и разделяющим с Родой ненасытную страсть к сплетням.
— Один раз я нашел перо на ее ложе, — с важностью объявил Убби.
— Может быть, вы перестанете обсуждать меня словно меня здесь нет? Я не ангел. Я смертная, как и вы, милая парочка бабуинов.
— Баби-инов? — переспросили они одновременно, но Рейн лишь сердито фыркнула в ответ.
Убби рассказал, что произошло в доме Гайды, и Элла с готовностью согласилась принять Рейн.
— Пожалуйста, возвращайся побыстрее. Я хочу знать, что там, — настойчиво просила Рейн, когда Убби начал собираться. — Я боюсь за Селика. Из-за своей ненависти к саксам он забывает обо всякой осторожности.
— Не беспокойся, госпожа. Это сакское отродье не опасно для хозяина. Вот Стивен Грейвли — совсем другое дело. Это настоящий дьявол. В конце концов он своими хитростями погубит хозяина.
Рейн задрожала от страха и вспомнила о своем разговоре с Гайдой. Селик как будто собрался к саксам. Да нет, он решил ехать в поместье самого Грейвли и сразиться с ним. Услыхав от Убби, насколько реальна опасность. Рейн всерьез задумалась о плане Гайды. Возможно, она права и самое лучшее — похитить Селика и держать его взаперти до тех пор, пока презренный Грейвли не уползет обратно в какую-нибудь нору.
— Рода… Извини, Элла… Давай обсудим с тобой план, как спасти Селика…
— План? Нет! Нет! Нет! — воскликнула Элла, зажимая уши ладонями. — Ты совсем как твоя мать, которая впутала меня в свой «хитрый план», когда захотела заполучить твоего отца.
— Правда? — улыбнулась Рейн.
Она только теперь начинала понимать, что ее мать была еще более странной, чем она представляла прежде.
Но Элла не обратила внимания на ее вопрос, продолжая испуганно бормотать:
— Ничего не говори мне о своих безумных планах. Я знаю, потом ты втянешь меня…
— Успокойся. Мне только нужен совет.
Элла застонала, с покорным видом уселась на скамейку и, прислонившись к стене, стала слушать Рейн. Когда она замолчала, Элла воскликнула:
