двумя защитными арканами, но и закрутив жезл хитрыми фигурами, пока по щитам молотили тени воинов, сплел рассеивание магии. Едва видимая волна прокатилась по коридору, отчего одна из теней растаяла, а вторая оказалась дезориентирована. Бинзир в последний момент успел вновь наложить на себя Подмену, когда поток раскаленного пламени затопил половину коридора, сжигая ссун-камни, украшения и приткнувшийся неподалеку столик со стульями. Вновь очутившись за спиной враждебного фаэрна, оказавшегося чрезвычайно быстрым и опытным — последний как раз, без паузы, вновь взмахнул жезлом, рассеивая оставшегося воина-тень — иллюзионист выхватил из потайного кармана в рукаве обычный грифельный карандаш, тут же его преломляя. Деревяшка хрустнула в руках, и одновременно с ней, с еще более громким треском ломаемых шейных позвонков, упал и атаковавший Бинзира фаэрн. Иллюзионист чуть покачнулся — слишком много сил ушло на скоротечный бой. Отбросив в стороны остатки подаренного Ренором одноразового артефакта, он подскочил к упавшему магу и, выхватив прямо из воздуха огромный призрачный ятаган, обрушил его на голову противника, раз за разом, пока не раскрошил ее в кашу из мозгов и костей. Таланты и артефакты у илитиири бывают разные, якобы мертвый противник вполне может лишь казаться таковым, и он сам был этому ярким примером.
Теперь уже точно покончив с противниками, фаэрн не позволил себе и мгновения передышки — спасся он лишь чудом, и без артефакта грубой магии проиграл бы с гарантией. Что будет дальше, непонятно, но противников явно более двух, и потому следовало спешить. Бинзир кинулся к единственной неразрушенной келье, следующей после его собственной. Другие ученики илхарна были заняты своими делами вне Уст’Вернет, в обители Иллюзии оставался лишь он и новичок, Дилнар ку’Еверрае, маленький, но очень важный в политической плане мальчик, которого необходимо было спасти.
Келья оказалась заперта, и иллюзионисту пришлось потратить лишние минуты на разрушение барьерных арканов — ребенок явна оказался напуган и не отвечал ни на какие увещевание. Что и правильно. Сдвинув в стену наконец разблокированную дверь, он так и не смог уговорить спрятавшегося в иллюзии под столом мальчика, а потому просто наложил на него чары сна и, вызвав призрачного тяглового паука, взвалил на него свою вынужденную ношу.
Между тем в башне отчетливо стали слышны звуки разгорающегося боя, иллюзионисты смогли отбить первый, самый опасный внезапный натиск и хотя бы частично задействовать защитные арканы. Камень стонал и дрожал, звучали гулкие ритмичные удары и периодические взрывы, а по наружной стене вдруг с грохотом и треском зазмеилась узкая, но явно сквозная трещина. Бинзир не раздумывал и мгновения, бросившись к лекторию — надо было успеть, пока оставшиеся противники связаны боем ниже. Ученики илхарна Эрел’мур’ccа жили вблизи его собственных покоев, на самой вершине обитаемой части Уст’Вернет, и более здесь не обитал никто, лишь рабочие кабинеты, лаборатории, библиотека, лекторий, ритуальные залы и другие необходимые для фаэрнов помещения занимали все внутреннее пространство. Сам старший магистр отбыл сегодня по делам — примерно в это время должно было состояться очередное заседание Круга, приуроченное к началу Саргх. И, судя по всему, ничего хорошего магистра там не ожидало — атака оказалась хорошо продумана и спланирована заранее.
Коридоры башни были широки и наполнены различными творениями художников и скульпторов, искусных ткачих и мебельщиков — иллюзионисты по природе своей были не чужды творчеству, а потому любили окружать себя прекрасными творениями илитиири и других народов. Огромные батальные полотна, изображающие устрашающие по размаху сражения между армиями в Подземье, борьбу с хтоническими монстрами и удивительные по красоте и разрушительной мощи битвы старших магов. Гобелены с не менее впечатляющими иномировыми пейзажами, вытканными схемами заклинаний или описаниями могучих артефактов. Статуи воителей-героев и известных магов, заточенные неведомо кем в камень монстры и враги. Эбонитовые скульптуры защитников, прекрасные и очень опасные, созданные и управляемые лишь самим илхарном. И много-много светящегося подземного мха, фосфорицирующих грибов и причудливых подземных деревьев, лавочек, стульев, столиков, собранных в зоны бесед и отдохновения. Таким было убранство обители иллюзионистов, приютивших не только магов, но и магически одаренных певцов и художников. Пускай и уступали в силе последние, но их магические творения порой удивляли даже магистров, позволяя получить мастерский статус и личные покои в Уст’Вернет.
Всего-то четыре десятка метров с двумя поворотами преодолел Бинзир, вместе с мчащимся по пятам пауком, но от бурлящего в крови смешанного коктейля из страха и азарта, они показались ему настоящим забегом через всю Обитель. Иллюзионист не был ни трусоват, ни чрезмерно смел — обычный совершенно илитиири-фаэрн, увлеченный своей работой. Больше ученый, чем воин или творец. Его привлекали изыскания сами по себе, разработка арканов и комбинация заклинаний, в отличие от многих других, ищущих в первую очередь практическое применение своему таланту. Впрочем, это отнюдь не значило отсутствие амбиций и желаний занять место повыше. А потому и сражаться, и творить фаэрн умел неплохо, порою даже хорошо по меркам остальных фаэрн. Прямо не бегу он успел обновить на себе защитный аркан Подмены, изрядно опустошив собственный запас магических сил, а также активировал несколько спящих артефактов. Жезл был почти полон — три из десяти потраченных свернутых заклинания, Подмена и два Убийцы, позволяли успешно провести еще как минимум одно сражение с равным противником. Все же битва фаэрн, в первую очередь сражение умов и тактик, и только потом магической силы и выносливости.
Ворвавшись через колущущееся на стене марево, похожее на жидкое зеркало, в подпространство лектория, Бинзир привычно огляделся. Амфитеатр с уходящими вверх десятками рядов скамей, вечное ночное небо и ощущаемая где-то там, за стеной, Датир. Невидимая, но прекрасная разноцветная луна. Он никогда не видел ее вживую, только лишь многословные восторженные книжные описания и неловкие, но поразительно сильные иллюзии черноволосого полукровки, каждый раз особенные по своему наполнению. В центре, на приподнятой арене — кафедра, длинная и широкая, выточенная из цельного куска базальта. Она служила и прозекторским столом, и алтарем, и полигоном для микроскопических иллюзий — илхарн не чурался применять разные вещи не по прямому назначению. За ареной зев широкого прохода, уводящего во тьму казематов, где по зачарованным камерам томились волшебные узники — призванные и сотворенные для опытов существа, плененные враги разных рас и прочие удивительные, разумные и нет создания. Мир, спрятанный в мире, за границы которого ученикам строго запрещалось выходить, а потому его истинных размеров они не ведали.
Почти в центре арены, рядом с кафедрой, в специально выжженом на камне ритуальном круге замерла шестерка призрачных ифритов, полупрозрачных джиннов-иллюзий, полыхающих ненастоящим, но ощутимым даже на расстоянии в
