Они приехали к таверне «Лебедь» в Стивенейдже сразу после четырех. Кареты компаньонки еще не было, но через полчаса она подоспела.
Мария искренне радовалась, что дневное путешествие подошло к концу.
— Что-то кости ломит, — пожаловалась она и быстро прибавила на тот случай, если задела чьи-либо чувства: — Нет-нет, карета замечательная. Но так хочется растянуться на кровати и полчасика полежать перед ужином.
В «Лебеде» меняли лошадей, и там стоял постоянный шум от нескончаемого потока проезжающих.
— Не знаю, стихнет ли здесь ночью. — Эмма обвела рукою вокруг. — Мы сняли тебе комнату окнами во двор. Если не возражаешь, Тильда будет спать с тобой на раскладушке.
— Но она должна спать с тобой. — Мария взяла компаньонку под руку. — На случай, если тебе что-нибудь понадобится.
— Нет, ночью она мне не понадобится, — твердо заявила девушка, и, главное, это была чистая правда. — Ты же знаешь, мне не важно, с кем и где ночевать… Поэтому, если не возражаешь…
— Вовсе нет, — сразу же отозвалась Мария. — Это для меня хорошо. Ты помнишь, как я не люблю ночевать на постоялых дворах. Белье всегда влажное, и никогда не знаешь, кто топает за дверью.
— Белье тщательно проветрено, — успокоила компаньонку Эмма. — Я специально поговорила с хозяйкой, и та заверила, что этого нечего опасаться. Она приказала служанке согреть простыни горячей сковородой.
— О, ты обо всем позаботилась, — расцвела Мария.
— А теперь поднимайтесь с Тильдой в свою комнату. Она поможет тебе раздеться, чтобы отдохнуть перед ужином. Аласдэр заказал отдельный кабинет. Ужин накроют в шесть. Рано, по-деревенски, но день был таким долгим.
— Что правда, то правда… Да еще после прошлой ночи! — Мария в ужасе всплеснула руками. — Глаз не сомкнули! Ранний ужин и постель — именно то, что мне нужно.
Не переставая болтать, Эмма проводила Марию в прелестную комнату на третьем этаже, которая выходила окнами во двор. Слуги уже успели принести туда чемоданы.
— Чудесно! — Мария с облегчением достала чепец и утонула в мягкой постели. — Эмма, дорогая, а где ты будешь спать? Надеюсь, рядом?
— M-м… не совсем. На этом этаже нет другой такой комнаты. Я буду ночевать этажом ниже.
— Боже мой, нет! На разных этажах! Дорогая, так не пойдет!
— У Аласдэра комната на том же этаже, — поспешила успокоить ее Эмма. — Прямо рядом с моей.
— О! — задумалась женщина и начала расстегивать мантилью. — Все-таки я считаю, что Тильда должна ночевать у тебя.
— Нет! — твердо возразила Эмма.
Мария прищурилась и посмотрела на девушку.
— Надеюсь, ты понимаешь, что для тебя лучше.
— Да, Мария, — улыбнулась она.
— Учти, я не считаю это правильным. Ты и лорд Аласдэр в соседних комнатах! Я бы не исполнила свой долг, если бы не сказала тебе об этом.
— Кто нас может увидеть в Стивенейдже? — ответила ей Эмма.
— Что верно, то верно, — неуверенно кивнула Мария. — И помни, мое сердце бы возрадовалось, если бы вы с лордом Аласдэром… снова пришли к соглашению. Я всегда считала, что вы прекрасно друг другу подходите. И не могла понять, что между вами произошло.
Эмма печально усмехнулась.
— Мы все время ссоримся. Как мы можем подходить друг другу?
— Не знаю. Это загадка, но я все равно так думаю.
В этот момент вошла Тильда, и Эмма, сама не понимая, радоваться или огорчаться тому, что они с Марией затронули больную тему, покинула спальню.
***
Четверо всадников проехали «Лебедя» вскоре после шести. Но в нем они не остановились, а проследовали в заведение поменьше, на Дейн-стрит.
— Луис, ты знаешь, что делать. — Поль спешился в конюшенном дворе «Зайца и гончих».
В ответ его напарник что-то утвердительно промычал. В последние часы ему так хотелось спать, что он чуть не падал из седла. Растирая больную спину и затекшие ноги, Луис клял все на свете.
— Пропади все пропадом!
— Будем ждать здесь. — Поль пропустил его жалобы мимо ушей. — Возьмем ее после полуночи. Ты должен продумать, как к ней влезть без шума. Сможешь?
— Не знаю, пока не увижу, как там все выглядит. — Луис натянул на уши шляпу, поднял воротник плаща и поплелся со двора к «Лебедю».
Поль махнул двум остальным.
— Сматывайтесь отсюда… куда-нибудь в город, чтоб не мозолить глаза. И возвращайтесь к полуночи.
Оба исчезли без единого слова, и Поль принялся за дело. Нанял в «Зайце и гончих» экипаж и шесть быстрых лошадей. И приказал, чтобы они ждали в полночь на соборной площади. При этом сообщил, что у него свой кучер и ему не нужны люди с постоялого двора. Экипаж он пообещал вернуть в течение недели. И, щедро расплатившись, отправился ужинать.
Тем временем Луис приковылял в «Лебедь» и, устроившись в укромном уголке бара, занялся тем, что умел лучше всего: стал наблюдать и слушать.
Он заметил, что наверху готовят отдельный кабинет для ужина компании аристократов. Слышал, что говорили о них и о том, как они потребовали заново проветрить и согреть постельное белье. Отметил качество вин, которые заказал к ужину джентльмен.
Сам Луис поужинал за общим столом в обществе болтливых путешественников. Но те, поняв, насколько он необщителен, быстро от него отстали и предоставили в одиночку наслаждаться бараньей отбивной и элем.
После ужина Луис обошел таверну — облаченная в темный плащ фигура сливалась с тенью, ничем не выделяясь среди снующих приезжих и слуг. И к концу вечера никто так и не смог бы описать незаметного, неразговорчивого постояльца.
Глава 14
Аласдэр проснулся, как от толчка. Дурное предчувствие опутало мозг, словно сеть паутины. Он лежал на животе. Рука накрывала прижавшуюся к нему неподвижную Эмму. Сбившиеся простыни жгутами свернулись на бедрах. Ее голова покоилась так близко на подушке, что Аласдэр чувствовал на щеке ее глубокое, мерное дыхание.
Он понял, что в комнате кто-то есть, еще до того как спину обожгло прикосновение ножа. Понял это с первым сознательным вздохом, когда руки и ноги еще не отошли ото сна. Только потом почувствовал нож. Острие провело линию вдоль позвоночника, но не поцарапало кожи.
— Вставайте, лорд Аласдэр. Только очень медленно.
Голос принадлежал Полю Дени. И это Аласдэра нисколько не удивило.
Он приподнялся и повернулся, чтобы разглядеть незваных гостей. И в сумраке спальни различил троих, кроме самого Поля. Они окружили кровать и смотрели на него без всякого выражения. Четыре пистолета уставились Аласдэру в грудь.
В одном из бандитов он уловил нечто знакомое — в том, как тот горбил сутулые плечи. Ну да, конечно, он самый — человек, что разглядывал дом на Маунт-стрит… и потом перелез в сад через боковую стену.
