Я почувствовала, как холодок пробежал по спине, когда беспокойство отразилось в чертах Саманты. Она перевела взгляд на меня и Кендру, но быстро отвела глаза. Как и остальные, она старалась смотреть на меня, как можно меньше, будто не знала, что сказать, или, может, потому, что все думали, словно я огрызнусь, если они будут таращиться. Как бы то ни было, случившегося не вернёшь. Ни я, ни Тодд не виновны. Виноват лишь демон, который взял контроль над Тоддом.
— Обычно у вас больше времени, чтобы узнать об изменениях, которые с вами произойдут. Я хотела бы позволить себе роскошь дать вам это время, но у меня его нет.
— Я уверена, что нам не нужно знать больше, чем мы уже знаем, — отрезала Кэссиди, и я посмотрела на неё, действительно посмотрела. Вскоре после моего приезда Кендра сообщила, что Кэссиди вступилась за меня на собрании. Она защищала меня от матери Тодда, когда та обвинила меня в убийстве её сына, прежде чем мы узнали, что он был одержим демоном. Мысль о том, что Кэссиди встанет на защиту кого-то не из её банды, была ошеломляющей, хотя в данный момент я не видела и следа человека, который мог бы иметь немного человечности. Сейчас она всё та же своекорыстная стерва Кэссиди.
— Вы все так думаете? — требовательно спросила Саманта, оглядывая комнату, в то время как многие девушки неловко переминались с ноги на ногу.
— Все боятся, но признаться в этом — слабость, — пробормотала я. — Дело не в том, что мы не хотим учиться, а в том, что перемены даются нелегко. Рост нелёгок, хотя и болезнен. Боль напомнит нам о том, что необходимо, чтобы Вознестись и стать ведьмами следующего поколения. Измениться нелегко. Предполагается, что для этого нужны усилия с нашей стороны, потому что сражение за тех, кем станем, всегда будет напоминать о том, как мы этого достигли.
Все посмотрели на меня так, словно у меня выросла ещё одна голова. Я поняла, что повторяю слова матери, которые словно заучила, и её логичные рассуждения о том, почему перемены необходимы и почему они всегда приносят трудности. Процесс должен быть тяжёлым и страшным, чтобы ты запомнил.
— Спасибо, Магдалена, — сказала Саманта, когда, наконец, посмотрела прямо на меня. — Нам нечего бояться грядущих перемен. Это Вознесение поспешное по уважительной причине. Мы скрывались от монстров прошлого, что, как я уже много раз говорила совету, явно ошибка. Знание — это сила, леди. Демоны хотят уничтожить нас. После того, как проклятье пало, мы стали сильнее. Вместе мы сможем столкнуться со всем, что нас ждёт, — сказала она с мягкой улыбкой, которая, казалось, не коснулась глаз. Как только все успокоились, она начала тихо и быстро рассказывать процесс: — Начнём с Вознесения. Мы отведём вас в комнаты, где будут проходить обряды. В вестибюле переоденем вас в церемониальные одежды. Только мантия, всё остальное снимается; вам ничего не понадобится, и если вы принесёте что-нибудь извне в церемонию, это может испортить ритуал. — Она многозначительно посмотрела на всех нас, убеждаясь, что мы поняли, что ничто ничего не значит. — Оттуда вы направитесь в главный зал, где в кострище уже будет гореть приличных размеров огонь, а церемониальный котёл уже кипит. Вы соберётесь вокруг него, когда начнётся церемония. Позади вас будет рассыпана соль, запечатывая в круг, и факелы вокруг круга будут зажжены, — объяснила она, нервно вытирая руки о фартук и продолжая. — Ковен начнёт петь заклинание, чтобы вызвать предков для отбора. Вы можете увидеть, как некоторые старейшины ходят вокруг, а травы и соли добавляются в огонь и котёл для ритуала. Эта часть церемонии может быть напряжённой для некоторых, так как чувства и внутреннее око открыты. После того, как произнесётся заклинание, каждая из вас получит четыре руны, которые были вырезаны в разных кристаллах. Руна Колец вырезана в молдавите, традиционная гендерная руна вырезана в гагате, руна Урожая вырезана в селените, а Глаз — в азурите. Получив кристаллы, старейшины помогут вам подойти ближе к огню и встать на колени, когда защитный барьер встанет на место перед появлением предков. Во время прошлых церемоний Вознесения, никогда не было ясно, какие предки приходят, только то, что они становятся видимыми, и выберут тех, кто достоин того, чтобы их проклятие было снято, так что у вас не будет сомнений в том, были ли вы выбраны или нет. Когда они будут бродить среди вас, старейшины дадут каждому ступку и пестик, чтобы растереть руны; немного вашей крови будет добавлено в измельчённую смесь, чтобы пустить силу рун и камней через вас. Предки обычно делают свой выбор тогда, когда третий глаз открыт, и могут рассмотреть вас полностью. Как только вас выберут, старейшины произнесут заклинание, которое снимет проклятие, связывающее силы. После небольшой передышки наши друзья из других городов присоединятся к нам, и мы начнём Церемонию. Предки соединят вас с человеком, с которым, как чувствуют, у вас будет самая сильная пара, а затем будет наложено заклинание, чтобы связать союз на время Праздника. После чего мёртвые будут освобождены, и вернуться в завесу, а вы будете омыты и готовы войти в покои тех, с кем окажетесь в паре. Эта подготовка защитит вас так же, как и вашего партнёра, как и ваш…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Секс, — сказала Кэссиди, и её девочки безмозгло захихикали.
— Ваша пара произведёт на свет следующее поколение, которое сохранит и продолжит наследие и родословную, — закончила Саманта с красными щеками. — После этого вы будете изолирован в аббатстве, пока не научитесь уважать и использовать новые силы. Пришло время объединиться и научиться использовать силы на благо ковена.
— Значит, у нас не будет сил сразу? — спросила Кендра.
— Требуется время, чтобы научиться правильно их использовать. — Она натянуто улыбнулась и кивнула Авроре, которая подняла руку.
— Так какой смысл снимать проклятие, если мы ни хрена не сможем? — спросила Аврора, и Кэссиди одобрительно хмыкнула, отчего Аврора просияла дерзкой улыбкой.
— Дело в том, что мы можем воспользоваться силами, как только ковен будет связан. Когда новая ведьма пробуждает силу своей души, эта магия объединяется в узы ковена. Каждый из вас добавит что-то к магии, которой уже обладает ковен. Представьте, что это котёл, который уже наполовину полон. Каждый добавит в него чашу силы, продолжая его наполнять.
— А что, если нас не выберут? — спросила я.
— Любой, кого не выберут, вернётся в аббатство и будет ждать, когда его отпустят домой, — тихо ответила Саманта
— Это понятно. А что дальше?
— Вы подождёте следующего Вознесения, но очень маловероятно, что того, кого не выбрали во время первого Вознесения, будет выбран во второй попытке, — прошептала она, нахмурившись. — Но и это не так уж неслыханно.
— Исключат ли Лену, потому что её изнасиловали? Ты же знаешь, все эти запреты на секс в течение месяца, предшествующего правилу Вознесения, — спросила Кэссиди, и всё внутри у меня сжалось
Все повернулись на меня, и потребовались все силы, чтобы бесстрастно смотреть на Саманту и ждать ответа на чёртов вопрос.
— То, что случилось с Магдаленой, ужасно, и уж точно не то, что можно назвать сексом. Предки выбирают из родословных. Кэссиди, тебе стоит задать вопрос: будешь ли ты избрана. Твой род, мягко говоря, размыт, а силу нельзя купить. Ой.
— Я думаю, что за деньги можно купить что угодно и кого угодно, — самодовольно возразила Кэссиди. — Я не хотела быть грубой, но она могла забеременеть; в конце концов, её изнасиловали, верно? — Она самодовольно посмотрела на меня.
— На самом деле, он не кончил, до того, как… — Я убила его.
— До чего? — допытывалась она. — До того, как ты убила его?
— Хватит, Кэссиди! Об этом нельзя так открыто говорить. Если у тебя есть вопросы к Магдалене, спросите её в более подходящее время, — перебила Саманта.
Меня затошнило, потому что вопрос вызвал образы, которые я последние несколько дней прятала в дальнем уголке сознания. Я встала и вышла из комнаты, направляясь к входу в аббатство, чтобы почувствовать прохладный, свежий воздух. В момент, когда я коснулся двери, Табита остановила меня, положив руки мне на плечи в успокаивающем жесте, а затем шептала что-то на смеси английского и латыни.
